Читать книгу - "Флот вторжения - Гарри Тертлдав"

Наверное, незнакомец думал в унисон с Егором.

— Я бы не стал этого делать, — сказал он, теперь уже на неправильном немецком. — Оглянись.

Егер не оглянулся. Стоявший на тропе человек засмеялся и прислонил винтовку к ближайшему дереву.

— Я не шучу. Давай повернись назад.

На этот раз Егер повернулся. Он увидел еще двоих людей, у обоих было оружие. «А сколько может прятаться за деревьями?» — подумал Егер. Он повернулся обратно.

— Хорошо, вы меня захватили, — ровным голосом произнес он. — Что теперь?

Егер не знал, что больше ошеломило этого человека: его спокойный тон или правильная немецкая речь. Тот схватился за винтовку системы Маузера; такая же была и у Егера.

— Я так и думал, что ты — один из тех нацистских гадин, — зарычал он. — И верхом ты ехал не так, как поляк или русский. Что ж, расстреляем тебя прямо сейчас…

— Погоди, Йоссель! — крикнул кто-то из находившихся сзади. — Нам ведь нужно доставить его…

— Если вы собираетесь доставить меня к ящерам, сделайте одолжение, лучше застрелите меня, — перебил его Егер.

Когда ящеры заставят его говорить (кто знает, какие у них для этого существуют методы?), он может поставить под угрозу усилия русских по использованию похищенного металла, а Германия так и не увидит содержимого свинцовых мешочков.

— С чего это мы должны делать какие-либо одолжения немцу? — спросил Йоссель.

Сзади послышались ругательства. Вот она, расцветшая пышным цветом бессмысленная жестокость.

Но у Егера был подходящий ответ:

— Потому что я сражался вместе с русскими-партизанами, большинство из которых были евреи, чтобы отбить у ящеров то, что у меня привязано к седлу, и привезти это в Германию.

Все. Он сказал. Если эти люди — действительно прихвостни ящеров, он выдал себя с головой. Но Егер в любом случае выдал бы себя в то самое мгновение, когда ящеры добрались бы до содержимого мешочков. А если перед ним все-таки люди…

Йоссель сплюнул.

— Быстро ты умеешь врать. Так я тебе и поверил. Где это было, на дороге в Треблинку?

Увидев, что это название ничего не говорит Егеру, он добавил на чистом немецком языке:

— Концентрационный лагерь.

— Я ничего не знаю о концентрационных лагерях, — упрямо произнес Егер.

Люди позади него зарычали. Эдак они пристрелят его, не дав закончить фразу. Поэтому Егер торопливо сказал:

— Я ничего не слышал об этой Треблинке. Но в том партизанском отряде был один еврей, сумевший выбраться живым из места, которое называлось Бабий Яр. Это на окраине Киева. Мы с ним сражались вместе ради общего блага.

В лице Йосселя что-то изменилось:

— Значит, нацист, тебе известно про Бабий Яр? И что ты об этом думаешь?

— Это отвратительно, — быстро ответил Егер. — Я шел на войну сражаться против Красной Армии, а не… не… — Он покачал головой. — Я солдат, а не убийца.

— Как будто нацист способен понимать разницу, — презрительно отозвался Йоссель.

Но за винтовку не схватился. Вместо этого он затеял разговор со своим товарищем. «Кто эти двое? — думал Егер. — Солдаты? Партизаны? Просто бандиты?» Разговор частично шел на идиш, который Егер еще понимал, а частично — на непонятном ему польском. Если бы еврей, находившийся спереди, был бы не столь бдительным, Егер, возможно, сумел бы вырваться. Но в этой ситуации ему ничего не оставалось, кроме как ждать, пока захватчики решат, что с ним делать.

Спустя несколько минут один из находившихся сзади сказал:

— Ладно. Слезай с лошади.

Егер спешился. У него невероятно болела спина. Он был готов повернуться и начать стрелять при самом ничтожном подозрительном звуке. Он не будет пассивной жертвой, если они рассчитывают именно на это. Но затем человек за его спиной сказал:

— Можешь повесить винтовку на плечо, если не возражаешь.

Егер колебался. Такое предложение могло оказаться уловкой, чтобы убаюкать его бдительность и сделать более легкой добычей. Но он и так уже находится во власти евреев.

Ни один боец, который хоть немного соображает, не оставит врагу оружие. Может, они решили, что он им не враг? Егер повесил винтовку на плечо и спросил:

— Что вы намерены со мной делать?

— Пока не решили, — ответил Йоссель. — Для начала пойдешь с нами. Отведем тебя к тому, кто сумеет помочь нам разобраться.

Должно быть, на лице Егера все-таки отразились какие-то опасения, ибо Йоссель добавил:

— Нет, не к ящеру, к одному из нас.

— Хорошо, — сказал Егер. — Но возьмите с собой и лошадь. То, что находится у седла в мешочках, важнее, нежели я, и вашему командиру нужно узнать об этом.

— Золото? — спросил тот, кто велел Егеру слезть с лошади.

Егеру не хотелось, чтобы евреи подумали, будто он — один из тех, кого можно ограбить.

— Нет, не золото. Если люди из НКВД не ошиблись, я везу здесь такой же материал, какой ящеры применили при уничтожении Берлина и Вашингтона.

Это произвело впечатление.

— Погоди, — медленно проговорил Йоссель. — Русские позволили тебе увезти этот… этот материал в Германию? Как такое случилось?

«Почему они не забрали себе все?» — вот что подразумевал его вопрос.

— Если бы могли, уверен, что они обязательно оставили бы себе всю добычу, — улыбнувшись, ответил Егер. — Но я уже говорил, что материал захватывала совместная советско-германская боевая группа. И сколько бы ни было у русских причин ненавидеть нас, немцев, они знают также, что наших ученых нельзя сбрасывать со счетов. И потому…

Егер похлопал по мешочку.

Дальнейший разговор евреев происходил исключительно на польском. Наконец Йоссель усмехнулся:

— Ну, немец, прямо скажем, задал ты нам задачку. Ладно, идем, ты и твоя лошадь, что бы там на ней ни было навьючено.

— Вы должны держать меня вне поля зрения ящеров, — требовательно сказал Егер.

— Ошибаешься, — рассмеялся Йоссель. — Мы просто должны делать так, чтобы тебя не заметили. А это — не одно и то же. Давай-ка двигать, а то мы и так уже потратили кучу времени на болтовню.

Как оказалось, этот еврей знал, о чем говорит. В течение нескольких последующих дней Егер увидел больше ящеров и с более близкого расстояния, чем прежде. Никто из них даже не взглянул на него; эти существа считали, что он — просто один из полицейских и потому к нему можно относиться терпимо.

Более тревожными были неожиданные встречи с вооруженными поляками. Хотя он оброс бородой с седой проседью, Егер не без иронии сознавал, что в его облике появилось нечто зримо еврейское.

— Не волнуйся, — сказал ему Йоссель, когда Егер посетовал на это. — Они подумают, что ты просто еще один предатель.