Читать книгу - "Разящий клинок - Майлз Кэмерон"

Прибыли рабочие, которые возвели игрушечный замок: всего две башни и бревенчатый холл. Стен не было, только каркасы, и толпа получила возможность наблюдать за развернувшимся внутри сражением. К ликованию зевак, замок принялись штурмовать сорок отборных воинов.

К удовольствию ветеранов войска, рыцари-новобранцы сразились на турнире с себе подобными: Плохишом Томом, Изюминкой и капитаном. Сэра Бесканона с такой силой вышибли из седла, что он лишился чувств, – виновником стал Плохиш Том.

За всем происходящим восторженно наблюдали тысячи горожан.

Страдиоты сражались на рингах, разрезали мечами фрукты и показывали чудеса верховой езды.

Нордиканцы быстро срубали столбы настоящими топорами, и толпа со смехом встречала пажей и слуг, которые спешили установить новые.

Схоларии показывали свое мастерство в борьбе и фехтовании, а потом шестерка из их числа сразилась друг с другом в позаимствованных доспехах. Георгий Комнин, которого уже неплохо натаскал сэр Майкл, сумел выстоять против сэра Джорджа Брювса. Госпожа Элисон вышибла из седла сэра Янноса Дукаса, продемонстрировав безупречную выучку в том, как ловко выбила у него копье, а толпа взревела и осыпала ее цветами. Морейцы постепенно привыкали к женщине в рыцарском звании.

Напрокат взял доспехи и Морган Мортирмир. Он провел три раунда боя с сэром Фрэнсисом Эткортом: в первом оставил зарубку на шлеме старшего рыцаря, во втором они оба сломали копья, а в третьем Мортирмир вылетел из седла. Не будучи достаточно тренирован, он крепко ударился.

В одиночных камерах под дворцом сидели двадцать пленников, которых предоставили самим себе. По случаю праздника Святого Георгия их не пытали и просто не позволяли им спать.

Кронмир увидел, как фургон вернулся в город, и понял, что это значит.

Какое-то время он сидел в задумчивости, сложив пальцы домиком. Он прикидывал, как быстро чужеземцы расколют его агента и что этот агент им выложит. Кронмир пересмотрел свою систему связей и сверился с шифровальной книжицей – помнит ли он сигнал «прекратить всякую деятельность» для трех самых важных подручных. Затем, когда в гостинице все стихло и даже ничтожнейшие служанки заснули, он собрал вещи и поразмыслил, не умертвить ли хозяина с женой и молодую женщину, с которой Кронмир время от времени спал. После убийства всех троих у врага не осталось бы свидетелей его присутствия, но ему не пришлась по сердцу подобная расточительность, и у него имелись свои правила. Криво улыбнувшись, он признался себе, что девица ему нравится и он не сумеет убить ее хладнокровно. Поэтому он тщательно забил дымоход общего зала горючими материалами и заново уложил дрова точно так, как сделала это вечерняя горничная.

Миновав бордель Нианны, он поставил на двери жившего через улицу седельщика меловой крест. Затем дошел по безлюдным улицам до трущоб у складов на восточном берегу и белым мелком начертил кружок, а в нем – лямбду: опять же на двери жившего через улицу человека, который все еще оправлялся от ран, – предводителя профессиональных убийц, нанятого в Этрурии и чуть не погибшего при штурме дворца.

После этого он час просидел в прибрежной харчевне, проверяя, нет ли «хвоста». Затем поднялся на холм к старому акведуку, отвалил камень и оставил в ямке мешок с сорока серебряными леопардами. Вернув камень на место, он спустился и воткнул серебряную булавку в оливковое дерево, которое росло посреди крошечной площади у дома наемного убийцы. Он пристроил ее так, чтобы заметить было трудно, а найти – легко, достаточно прислониться к дереву и притвориться, будто вынимаешь камешек из обувки.

Потом он прошелся по молу и оставил еще два знака в виде лямбды в круге, спрятав их среди начертаний, которые накопились за сотню поколений.

Усевшись на стене, Кронмир выждал: не идет ли кто следом. Вернулся он в точности тем же путем – скверный ход, но он спешил, а рассвет приближался. По возвращении Кронмир добрался до тайника, где оставлял донесения его связной с верфи – полуграмотные, нацарапанные на коже, свернутые и засунутые в заброшенный глиняный водосток полутысячелетней давности. Встав в темноте на колени, Кронмир нащупал кожу и кивнул. Он спрятал донесение в сумку, положил в тайник мешочек с золотом, запечатал трубу и начертил на ней углем большую букву «X».

У него были и другие агенты, но они могли скурвиться или угодить в плен. Никто из них его ни разу не видел – как и не принес ничего ценного. И он сомневался, что мясник знает об их существовании.

Дальше он направился через город к западным стенам, содержать которые в порядке годами тщетно пыталась гильдия фонарщиков. Веревка, искусно свитая из серого и бурого конского волоса, была точно на месте, как он и хотел. Кронмир перемахнул через стену и кое-как выбрался из рва, проклиная свой уже не молодой возраст и притороченный сбоку меч. Он влез на наружную стену там, где она разрушилась больше всего, спрыгнул с другой стороны и прошел по полю пол-лиги до фермы. На ферме он украл лошадь.

Захват фургона о многом сказал Кронмиру. О том, например, что Красный Рыцарь контролирует подступы к северным горам. И он поехал не на север, а на запад, в холмы.

Через два дня после праздника Святого Георгия схоларии навестили два городских дома. Оба пустовали, а гостиница, которую они хотели обыскать, сгорела дотла. Персонал разбрелся по родственникам.

Герцог въехал в ворота верфи с горсткой тяжеловооруженных всадников под предводительством Фрэнсиса Эткорта. Рядом с ним держался человек безоружный, который с профессиональным восхищением – и толикой неодобрения – следил за работой верфи.

Герцог спешился и вошел в главное здание – очень старое, построенное из того же красного и желтого кирпича, что и городские стены.

– Смотрите все подряд, – небрежно бросил он штатскому.

– Кто это такой? – спросил корабельный мастер, Уильям Мортис из Харндона.

Он прибыл двумя неделями раньше по суше.

Герцог улыбнулся.

– Это, мастер Мортис, не кто иной, как великий и могучий господин Эрнст Хандало Вениканский.

– Да он спалит на стапелях моих акулят! – встрепенулся Мортис, вставая.

– Ни в коем случае. Он отправится домой и велит своему городу вступить с нами в союз.

Человечек еще не успел привыкнуть к Красному Рыцарю и Ливиаполису.

– С нами? Кто это – «мы»? Альба? Новая Земля? Империя?

– Вы, я и новый флот, – ответил герцог, взболтал в своем кубке вино и чего-то добавил из фляжки.

Через час Хандало стоял в развевающемся коротком плаще на причале, под кусачим ветром. Ему приходилось кричать, чтобы его услышали.

– Вам не покрыть издержки! – проревел он. – Без торговли и купеческого флота – никак!

– Согласен! – гаркнул герцог.

– А зима на носу! – крикнул Хандало. – Безумие выходить в море в такое время года!

– Согласен! – ответил ревом герцог.