Читать книгу - "Царьград (сборник) - Александр Харников"

Главнокомандующий знал, что его командиры не любят докладывать о подобных происшествиях, предпочитают считать пропавшего аскера дезертиром или умершим от болезни. Но сведения об этом до него доходят. Черкесы пробовали устраивать засады на русских лазутчиков, но их старые враги уходят у них сквозь пальцы. Слухи о черкесской ловкости и удачливости оказались сильно преувеличенными.

Турецкий главнокомандующий выглянул из шатра. Небо серело, а на востоке вдоль горизонта уже протянулась бледно-розовая полоска.

3 июля (21 июня) 1877 года, раннее утро. Левый берег Дуная, Зимница

Полковник ГРУ Вячеслав Бережной

Два дня и три ночи русские саперы, стрелки, моряки и даже казаки-пластуны строили мосты через Дунай. Ночами медлительные румынские волы подвозили к самому берегу телеги с бревнами, досками, морскими канатами, гвоздями и прочей необходимой при строительстве наплавных мостов фурнитурой. Стук топоров и молотков, визг пил, скрип телег, мычание волов – этот строительный шум было просто невозможно скрыть. Ночью звуки над водой разносятся очень далеко. Турки явно что-то подозревали. С того берега к нам зачастили ночные гости. Но охрана работ была организована прекрасно. В передовой линии в дозоре находились кубанские пластуны, чувствующие себя в ночных дунайских камышах, как дома. Усиленные несколькими инструкторами из воинов «племени летучей мыши», они сумели притащить нам несколько «языков» с того берега Дуная.

Всё совпадало. Турецкий командующий Осман Нури-паша, который в ТОТ раз оборонял Плевну, понимал, что мы в ближайшее время будем форсировать Дунай. Но он до сих пор не догадался о том, как именно мы это будем делать. Этот паша, объявивший себя султаном, думал, что мы строим плоты и лодки, и готовился отражать именно такую атаку. Хотя не так уж он был не прав – в ТОТ раз русские войска переправились через Дунай именно таким способом, под ураганным ружейно-артиллерийским огнем противника. Причем для маскировки авангард был одет в зимние черные мундиры.

Но в этот раз всё будет не так. Посоветовавшись с товарищами, я решил предложить русскому командованию технологию, которая применялась при форсировании Одера весной 1945 года. Мы не строили плоты, мы строили наплавные мосты, причем не один, а сразу три. Строили их мы в густых зарослях камыша, вдоль берега, укрытые этими самыми камышами от нескромных турецких взглядов. Но хуже всяких турок нам досаждали орды кровососущих насекомых, которые тучами поднимались над рекой, как только солнце склонялось к горизонту. Для защиты от них, как только опускалась темнота, мы разжигали дымари. В воде тоже была какая-то гадость, желающая испить русской кровушки. Хорошо только то, что Дунай не Нил и не Ганг и в нем нет крокодилов.

К тому же, к нашему счастью, нам не надо было строить мост, рассчитанный на пропуск 30-тонных танков Т-34. Потребности нынешних войск были куда скромнее – мост, выдерживающий вес полевой пушки с зарядным ящиком и упряжкой, их вполне устраивал.

И вот сегодня, около полуночи, когда всё уже было готово, к нам на правофланговую позицию приехал «полковник Александров». Вы, конечно, помните, чья негабаритная фигура скрывается за этим псевдонимом. Влез на мост и прошелся по настилу из дубовых досок. Плавучая конструкция шестиметровой ширины, прошитая четырьмя нитками морских канатов, даже не шелохнулась под его немалым весом. Было около трех часов ночи.

Убедившись в прочности и достаточной длине конструкции, широко перекрестившись, наследник престола перерубил канат, удерживающий один конец моста у берега. Пластуны из передового отряда, как и в нашей истории одетые в черные мундиры, уперлись шестами в речное дно, и начали разворачивать мост по течению.

– С Божьей помощью пошла, – выдохнул командир лейб-гвардии саперного батальона полковник Василий Данилович Скалой, когда тело моста медленно растворилось в темноте. Заглушая шуршание камыша, за нашими спинами саперы снова затюкали топорами по оставшимся от строительства бревнам. Главное было по ходу «пьесы» создавать такой же шум, как и во все предшествующие ночи, чтобы не насторожить супостата. Вот хруст камыша усилился. Это означало, что течение Дуная подхватило конструкцию. Я знал, что примерно в это же время подобное происходит и в двух других местах на Дунае. Мы вскочили на лошадей и двинулись в направлении начала моста. Конь под наследником был таких габаритов, что ему бы лучше подошла кличка «Танк». Не каждый конь выдержал бы вес Александра Александровича.

Когда мы добрались до начала моста, он уже успел пройти примерно треть своего пути. Для удобства движения по нему в темное время суток на небольшие столбики, удерживающие натянутые страховочные леера, со стороны нашего берега были нанесены мазки флуоресцентной краски. С нашей стороны получался красивый двойной бело-голубой пунктир, указывающий, докуда дошел мост.

Тем временем к берегу подошел передовой отряд нашей кавалерии. Это был лучший из лучших отдельный лейб-гвардии казачий полк, под командой полковника Жеребкова. За ними 2-я гвардейская кавалерийская дивизия в полном составе. Вот они спускаются к берегу, копыта коней обмотаны тряпками, сбруя тоже. Все это сделано для того, чтоб раньше времени ничего не звякнуло и не брякнуло. Первая сотня – молодцы как на подбор, на вороных как ночь конях.

– Алексей Герасимович, – поприветствовал я спрыгнувшего с коня полковника Жеребкова, – ну что, ваши молодцы готовы?

– Готовы, готовы, – пробасил полковник Жеребков. – Ну, скоро еще?

Я бросил взгляд в сторону Дуная. Светящаяся дорожка пересекла реку. Это означало, что другой конец моста уже должен был упереться в берег. Или мы все-таки ошиблись с определением ширины Дуная? Но нет. На том берегу Дуная грохнул выстрел, потом протрещала картечница Гатлинга, расчищая площадку для передового отряда. Несколько томительных мгновений спустя в небо взлетела двойная красная ракета. Это означало, что тот конец моста закреплен и авангард может начинать форсирование.

– С Богом, Алексей Герасимович, – махнул рукой цесаревич, и полковник Жеребков, несмотря на свою немного грузную фигуру, птицей взлетел в седло. Рысью казачья колонна, по четверо в ряд, пошла на мост. Глухо загудел настил. Стука копыт, обмотанных ветошью, слышно не было. Раздавался лишь сплошной низкий гул, как при землетрясении. Ряд за рядом лейб-гвардии казачий полк уходил на ту сторону Дуная. В это же время слева от нас, на турецком берегу, с небольшим интервалом в небо взлетели еще две двойные ракеты. Это означало, что переправы, которые строили 2-я и 3-я саперные бригады, тоже успешно наведены.

– Есть! – прямо напротив нас, на турецком берегу, взлетела серия белых ракет. Это означало, что авангард лейб-гвардии казачьего полка вышел на турецкий берег и приступил к своей традиционной забаве, именуемой «рубка сонных и бегущих». Следом за казаками для создания тет-де-пона на тот берег был переброшен лейб-гвардии егерский полк, посаженный на телеги. Потом лейб-гвардии конно-артиллерийская бригада. Уже совершенно рассвело, когда на переправу пошел лейб-гвардии конно-гренадерский полк, головной полк 2-й гвардейской кавалерийской дивизии.