Читать книгу - "Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков"

Но есть и второе: Рихард Ориджин — живой! Как это может быть? Он, вроде, затонул на каком-то корабле… Получается, не затонул, а доплыл до берега, и не где-нибудь, а в графстве Шейланд. Люди графа его подобрали, откачали, отогрели — с этим понятно. Но почему он не вернулся домой в Первую Зиму? Когда старый герцог захворал и отрекся от титула — даже тогда Рихард не заявил о себе. Неужто ему титул не нужен?!

Допустим, он захворал. Пока плыл по Морю Льдов отморозил себе все части тела, почки с печенью простудил — вот и лежал в Уэймаре, выздоравливал. Сам-то Джо давеча тоже два месяца валялся в замке Эрроубэка… Но когда хворь прошла — почему тогда Рихард не объявился? Сейчас-то он жив-здоров. Еще как здоров! У Джо до сих пор башка гудела — так Рихард приложил его по затылку.

Быть может, дело в Предметах? Граф Шейланд подружился с больным Ориджином и рассказал ему тайну: так мол и так, боги открыли мне… Теперь, значит, могу с Предметами всякое… Рихард в ответ: «Хорошее дело! Я тоже хочу!» А граф: «Нет, Рихард, погоди. У меня с твоей сестрицей и с братом твоим меньшим наметились кое-какие противоречия. Если хочешь Предметов, то останься у меня, поучись стрелять, а заодно присмотрись, как ведут себя твои родичи». И Рихард скрыл свою личность под именем Льда. Жил в графстве Шейланд, учился владеть Перстами и наблюдал издали, что творит его родня. Надо думать, он диву давался и за голову хватался: брат поднял мятеж против владыки, растоптал Южный Путь, захватил Фаунтерру, черте-чем себя возомнил. Сестра предала собственного мужа, в его замке учинила резню. Рихард, поди, сгорел от стыда за своих родичей. Но почему ж он до сих пор не скинул Эрвина и не отнял законный титул? Ага, вот почему: в Предметах все дело. Ему и графу нужно было собрать достаточное число Предметов, чтобы полностью укрепиться в своих силах. Теперь это сделано — значит, Рихард только и ждет, когда брат придет штурмовать Уэймар. Только Эрвин появится под стенами — Рихард вызовет его на поединок и отправит на Звезду, а сам станет герцогом. Тем и окончится война. Стоило ли бояться! Одна дуэль — и все, наша победа!

Джо все утро размышлял о Рихарде Ориджине, но и не думал анализировать собственные чувства, потому не заметил в себе разительной перемены. Еще вчера Лед казался Джоакину страшным человеком, прирожденным убийцей, от близости которого бросало в дрожь. Но сейчас Джо видел в нем только лучшие черты: силу, смелость, справедливость, готовность бороться со злом. Если бы подле Джоакина был неглупый друг — Весельчак или Луиза, или Гарри Хог, — то он, друг, сказал бы: «Хорошо тебя Лед огрел — вот и проснулось уважение. А потом еще разрешил тебе лупить Иону — вообще молодцом стал». Джоакин бы поджал губы с обидой, но правда была бы на стороне друга. Именно сцена с Ионой подняла Льда в глазах Джо. Если б Рихард вовсе не защитил сестру, то был бы слабаком и слюнтяем. А если бы освободил ее из плена — показал бы, что не видит ее недостатков, а значит, и сам такой же. Но Рихард поступил умно: и силу проявил, и обидчика сестры пугнул, но сестру все же оставил в клетке, назвав дрянью. И тут он совершенно прав: дрянь она и есть, притом опасная.

Впрочем, в отсутствие умного друга Джоакин не копал так глубоко, а просто ощущал: Рихард Ориджин умен и силен, он принесет победу, с ним теперь все наладится!

Похоже, такое же чувство испытывали все, кто был знаком со Льдом. Мартин, Перкинс, Айви и другие рыцари, даже сам Виттор Шейланд — все воспрянули духом. Еще вчера лица были хмуры, слова — тоскливы, на уме одно: обреченность. Как там говорил Перкинс: «Кобыла сдохла, телега сломалась, перекабаниться пора…» Но теперь все сияли, отпускали шуточки, мрачные слова заменили веселыми: спляшем, споем, станцуем. Герцог Эрвин еще вчера казался ужасным врагом, одно его имя наводило дрожь. Сегодня его называли не иначе как мелкий, либо — щенок. Джо слышал и радовался от души. Он помнил, как было с путевской пехотой при Лабелине: сначала пришел страх, затем поражение. А здесь — наоборот: страх исчез без следа, пришла уверенность в себе, а значит — будет и победа.

Чтобы решить, как поступить с мелким и его войском, граф Виттор собрал совещание на южной башне замка. Уэймар лежал, как на ладони: петлял по склонам лабиринт улиц, зеленели пятна скверов, крыши домов складывались в черепичную мозаику, над которой тут и там вздымались серые шпили соборов. Набережная широкою лентой окаймляла город с юга, а за нею искрилась на солнце, лупила в глаза озерная синева. Гребенку пирсов и мачты кораблей на рейде трудно было разглядеть — так ярко сверкала вода.

Лед говорил:

— Тот идиот зодчий, который строил городские стены, не потрудился укрепить набережную. Флот противника сможет ночью высадить десант прямо в город. Персты не помогут: узкие улочки дадут тысячу укрытий, кайры в черных плащах — отвратная мишень. Добравшись до жилых кварталов, кайры вырежут сотню-другую скота, и начнется паническое бегство. Ни одна линия обороны на улицах города не выстоит: сами же овцы сметут ее. Мы будем вынуждены отдать все, кроме замка. А следующим днем кайры приведут сюда, под стены, стадо пленного скота. Барашки будут толкать таран, заряжать катапульты, носить лестницы. Ягнята с овечками встанут живым щитом вокруг позиций арбалетчиков. Каждый наш выстрел будет убивать не кайра, а городскую скотину. Ваши солдаты, граф, родились в Уэймаре? Много ли стрел они выпустят по уэймарским ягняткам?

Граф Шейланд не снимал броню из Предметов — и весь сиял, слепя глаза. Особенно поражала его рубаха, сотканная будто не из материи, а из лунного света или парного молока. Ни единой складки не возникало на ней. Она плавно обтекала тело графа, подстраиваясь под каждое движение.

— Ха-ха. Люблю ваше чувство юмора, милорд. Мы все знаем: Эрвин Ориджин так не поступит.

— Верно, — ответил Лед с волчьею усмешкой, — мелкому не хватит духу. Он — как баба: воюет не железом, а языком. Настоящий полководец обратил бы наш скот против нас. Эрвин попытается спасти овец. Это даст нам время для танца.

— Жаль, что я отправил голубку, — сказал граф. — С нею танец прошел бы, как по маслу. Откуда было