Читать книгу - "Грозный змей - Майлз Кэмерон"

Бланш рассмеялась:

– Ваша милость, я неплохо шью, но за одну ночь никому не вышить золотого дракона.

Она помогла своей госпоже напиться и вытерла ей губы самым чистым кусочком юбки.

– Спите, ваша милость. Я не думаю, что он в самом деле… но я останусь с вами.

– Ерунда, моя дорогая. Иди спать. Он не так опасен, как…

Сэр Габриэль вернулся. На этот раз он нес с собой целый поднос – в роли которого выступал кожаный щит лучника – с хлебом, сыром и яблоками.

Красный Рыцарь кивком позвал Бланш.

Бланш посмотрела на королеву, но та уже опустила веки. Ребенок лежал у нее на груди, закрыв глазки и приоткрыв ротик.

Бланш вместе с Красным Рыцарем вышла из королевских покоев. Прямо у самого прохода было устроено маленькое стойло – вероятно, здесь когда-то жила любимая лошадь хозяина дома. Там стояла бочка, куда рыцарь опустил поднос, и походный стул.

– Разрешите к вам присоединиться? – спросил он.

– Я не дворянка. Нечего на меня хорошие манеры тратить.

– Видишь ли, от них очень сложно избавиться, раз уж они есть. – Он рухнул на кожаное сиденье, как будто у него ноги подкосились.

– И что, ваше рыцарство позволяет вам пугать мою госпожу?

Глаза у сэра Габриэля мерцали в темноте, как кошачьи. Он вынул нож – тот же самый – и начал нарезать другое яблоко. Протянул Бланш кусочек, она взяла его и проглотила. Яблоко было кислое и крепкое, несмотря на зиму, проведенную в холодном погребе. Бланш жадно схватила еще два куска.

Сэр Габриэль скривил губы – то ли улыбнулся, то ли наоборот.

– Есть вещи, которые нет нужды говорить вслух, – объяснил он. – Так бывает между людьми, обладающими силой. Между любовниками. Между родичами. Когда речь идет о намерениях или признании. Или просто о подведении итога.

Лицо его пряталось в тени, виднелись только странные глаза.

Бланш поняла, что он отвечает ей всерьез. Примерно так же говорила с ней мать, когда сочла ее взрослой. От этого голова шла кругом. Бланш осталась с ним наедине. Она подозревала, чего он хочет. Но она заинтересовалась.

– Вы должны были сказать ей, что могли бы убить ее и будущего короля? – спросила она и вгрызлась в кусок сыра.

Сэр Габриэль последовал ее примеру.

– Ты считаешь, ей лучше было бы заснуть, раздумывая, что у меня на уме? Или лучше знать?

– Сложный вопрос. – Бланш усердно жевала.

– Да, – согласился он. – Хлеб засох.

– Я и раньше ела сухой хлеб. – Она взяла ломоть. Хороший хлеб, всего сутки или двое как выпеченный. – Мы жили в Чипсайде.

Сэр Габриэль налил вина в серебряный кубок, который какая-то сила умудрилась измять.

– Придется пить из одного. Я пытался найти кубок Уилфула или Майкла, но было темно.

Бланш прошептала молитву и сделала глоток. Вино было темное, красное и вкусное, как будто в него добавили корицы и сахара.

– А в вашем войске всегда так хорошо едят и пьют? – спросила она.

Он сверкнул зубами в усмешке:

– Добрая еда и вино привлекают к нам куда больше людей, чем серебро и золото. Когда мы с Йоханнесом и Изюминкой создали войско, мы сразу решили, что у нас постоянно будет хорошая еда. Мой отец всегда кормил своих людей…

Сэр Габриэль осекся и на мгновение спрятал лицо в ладони. Бланш подумала, что он смеется, но потом решила, что нет. Она привстала и протянула ему кубок. Он осторожно принял его, не касаясь ее руки. Бланш привыкла к более решительным мужчинам и теперь предположила, что ошиблась, определяя его намерения.

Интересно, каково это – быть его любовницей? Он богатый? Наверное, он будет теперь королевским капитаном. И манеры у него хорошие. Лучше, чем у тех придворных, кого она знала.

Она чуть не рассмеялась собственной фантазии вслух. Скорее уж она станет хозяйкой прачечной.

– Ты выпила все вино, – сказал он с шутливой укоризной.

Он плакал. Странный мужчина. А теперь, как и все мужчины, делает вид, что ничего такого не было.

– Я не специально.

– Ты это всем своим парням говоришь?

Она вспыхнула, но было темно.

– Простите, милорд. Мне нужно вернуться к королеве. Вино было очень хорошее.

– К вашим услугам, госпожа Бланш.

Он встал. На мгновение ей показалось, что он…

Но он просто открыл ей дверь.

– Ты уронила последнее ведро, – сухо сказал он, – поэтому я принесу еще воды.

Он вернулся с водой и с Нелл, которая несла соломенный тюфяк. Ее парень тащился следом. Вместе с Нелл они соорудили постели в ногах королевы. Нелл выглядела довольной. Бланш походя вытащила у нее из волос соломинку. Диккон старался не смотреть на капитана.

Красный Рыцарь кивнул и вышел. Бланш рухнула на свою подстилку и сразу же заснула.

Габриэль упал на солому рядом с братом. Гэвин что-то пробормотал. Он оставил ему местечко и пару одеял. Габриэль не стал думать о Тикондаге и ошибках, которые совершил. Если он не поспит, завтра будет еще хуже.

Он закрыл глаза. Улыбнулся вместо того, чтобы плакать, и…

…вошел в свой Дворец воспоминаний. Здесь, в холодном ясном эфире, он мог сам сотворить свой сон.

– Тебе надо поспать, – сказала Пру.

– За этим и пришел, – отозвался он.

Сотворил простое заклинание, задействовав всего два символа и одну статую. Руки Пру зашевелились.

Он заснул.

– Габриэль, просыпайся! Ты срочно нужен!

Габриэль медленно вынырнул из сна. Его заклинание было достаточно мощным, чтобы не давать проснуться, пока он сам этого не захочет. Усилием воли он разрушил заклинание, и тут же пришли образы.

– Ох, – сказал он и застонал.

Мертвая мать, разрушенная Тикондага. Торжествующий Шип. Амиция. Королева.

– Твою мать, – сказал он.

– Прости, – его тряс Гэвин, – пришел Дэн Фейвор от Гельфреда и говорит, что ему нужен ты.

– Твою мать, – повторил Габриэль и сел. В глазах у него стояли слезы, и он попытался их сдержать.

Он поднялся – на нем были только рубашка и шоссы – и перелез через спящих. Нелл выругалась. Гэвин протянул ему тонкую свечку.

– Я собираюсь спать дальше.

Габриэль пожалел, что сам так поступить не может. Спустился по лесенке с сеновала и вышел в основную часть амбара, где рядами лежали на соломе мужчины и женщины, громко храпели и тяжело дышали.

На улице было свежо. Он увидел сэра Данведа в полном доспехе – вместе со всем копьем он нес стражу у дороги. Калли был полностью одет и на ходу застегивал ремень, разговаривая с юным Фейвором. Темно-зеленый наряд Фейвора в свете факелов казался черным.