Читать книгу - "Вооружен и очень удачлив - Людмила Горбенко"

— Теперь ты врачеватель! — торжественно заявил старик и хмыкнул. — Да не пучь глаза, всего лишь по документу! Сам понимаешь, монаху, собирающему пожертвования, не каждый отворит дверь. Особенно такому настырному, как ты. Углядишь богатую обстановку и, чего доброго, выклянчишь дополнительный сентаво.

— Я никого не неволю! — обиженно выпятил грудь Нилс.

— Наслышан, наслышан. Говорят, тебе легче дать лишнюю монету, чем отделаться. Документ зря не трепи и абы кому под нос не суй. Только если хозяин дома засомневается. Стучись во все двери подряд. Предлог придумай сам, врачевателю охотно дозволят войти. Осматривая дом, особый упор делай на подвалы, вряд ли ход на станцию будет располагаться выше.

События приобретали такой оборот, к которому Нилс явно не был готов. Ни морально, ни физически. Стоило представить, как он, вчерашний сборщик, обивает пороги домов и предлагает… а что он, кстати, может предложить?

«Здравствуйте. Я владеющий силой, врачеватель. Не хотите ли вы…» Бог мой, какой еще врачеватель?! Да в Старом гроде каждая собака знает его по запаху!

— Нет! — запротестовал Нилс, отпихивая от себя настоятельский документ. — Ничего не получится! Я уже год стою на площади каждый день, и под дождем, и под солнцем. Я так же привычен для горожан, как Главный собор! Меня все знают в лицо!

— Ты переоцениваешь людскую внимательность. Попроси рядового торца описать собор, и он затруднится даже с цветом черепицы на куполе. Вот ты, например, помнишь?

— Кажется, зеленая, — напрягся Нилс. — Нет, морской волны!

— А еще точнее, синяя, — с язвительным смешком сообщил настоятель. — С описанием монаха, стоящего под собором, будет еще хуже, поверь. Максимум, что помнит большинство: ряса до земли, требовательные голубые глаза и ящик. Убираем ящик, убираем…

— Глаза? — с тихим ужасом пискнул Нилс.

— Глаза пока оставим. Отправлять на поиски слепого слишком эксцентрично даже для настоятеля приюта душевнобольных, — рассмеялся старик. — Надевай рясу покороче и смотри в оба!

— А клеймо? — взвыл новоявленный врачеватель. — У меня же нет клейма!

— Нарисуем! — пожал плечами старик. — Тащи пробку…

Рассвет Нилс встретил уже в новой ипостаси. Критически оглядев свою работу, настоятель удовлетворенно кивнул.

— Из меня мог получиться неплохой иконописец, как думаешь?

Нилс счел за лучшее промолчать. По его мнению, из настоятеля и так получилось слишком много: и святой отец, и крестный отец мафиозной восьмерки, и владеющий силой, и авантюрист.

— Надеюсь, мы поладим, — подвел итог старик. — Очень надеюсь также, что ты не сбежишь с секретом. В противном случае, сам понимаешь…

— Понимаю, — каменным тоном согласился Нилс, мучительно стараясь нашарить в собственных мыслях что-то нейтральное, чтобы сменить скользкую тему. — Э-э-э… чуть не забыл: а если меня попросят кого-нибудь полечить?

— Лечи, — с явным облегчением откликнулся настоятель. — Врачеватели тоже не всесильны. По счастью, половина болезней проходит сама собой, что значительно упрочает нашу шаткую репутацию. Ладно, иди к себе. Хоть часок поспишь. Рожу особо подушкой не три, а то клеймо размажется. Постарайся к ночи вернуться — не дай бог, разденут или побьют в темноте. Ты ведь драться не умеешь?

— Нет, — сказал Нилс, ничуть не покривив душой.

Умением отмахиваться и наносить удары руками и ногами, что в общепринятом деревенском понятии обозначало драку, он действительно не обладал. Оружием владел еще хуже — меч или сабля так и норовили выскочить из рук и самостоятельно покарать неловкого нахала, дерзнувшего их коснуться. Единственный пригодный для самообороны навык, полученный помощником пивоторговца, заключался в легкости ворочания бочек, фляг и других крупных предметов округлой формы, заполненных жидкостью.

Хотя в принципе… что есть человек, как не крупный округлый предмет, наполненный жидкостью?

— Но если нападут — отобьюсь! — твердо закончил Нилс.

— Иди, — вздохнул настоятель. — И не забудь помолиться Палле!

Соорудив на лице нечто вроде скорби и судорожно пытаясь припомнить хоть одну молитву, брат Нилс мелко перекрестился и, пятясь, покинул келью в полном смятении.

Оставшийся в одиночестве настоятель устало зевнул и, подойдя к подвешенному у стены шнуру, резко дернул за него. На звон колокольчика прибежал запыхавшийся дежурный.

— Хаспера ко мне. Срочно.

Явившийся на зов Хаспер был не переодет и держал в руках чернильницу с воткнутым пером и стопку приютских бланков.

— Молодец, догадался, — похвалил настоятель. — А сам что же, не справишься?

— Не по мне задача, — честно признался нюхач. — Это Нилсу легко выдумками пыль в глаза пускать, он всему верит. Будь Михаил постоянно в силе, я бы его учуял, а так…

— Ладно, давай бумагу. Деньги возьмешь в гильдии жестянщиков, они остались должны за прошлый месяц.

— Они отдали.

— Ведрами? Я вернул назад. На кой нам столько ведер, Хаспер! Ладно. Если у жестянщиков опять денег не будет, бери у пекарей. Адрес поставщика помнишь? Второй дом от края Ключа. Кажется, он заказывал еще одного щенка вервольфа.

— Был щенок, я сам присутствовал. Только он, как бы поделикатней сказать, не совсем э-э-э… мальчик.

— Большой волк, что ли? — удивился настоятель.

— Да нет, по размеру-то как раз нормальный. А вот по возрасту… и полу… Словом, девушка это. Почти совершеннолетняя, но небольшого роста и худенькая. Охотники сразу под хвост заглянуть не додумались, а потом мы нацепили ошейник повиновения и было уже поздно. Визгу было…

— Но работать может?

— Думаю, да.

— Привезешь в приют, подберешь одежду, активируешь ошейник повиновения, натаскаешь на запах одежды Михаила и отправишь по нашему делу. Думаю, за пару дней умопомешанный отыщется и вервольфиху можно будет отпустить. Да, еще одно — там у нас на заднем дворе сухая бетонная смесь в котле осталась… убери ее с глаз долой.

— Чего вдруг? — удивился Хаспер.

— Временно, чтобы Нилса не нервировать. Не дай бог, углядит нечаянно и сбежит с перепугу. И вообще за ним… присматривай мимоходом.