Читать книгу - "Призыв мертвых - Джеймс Баркли"

859-й Божественный цикл, 42-й день от рождения генастро

Приняв решение, генерал Дина Келл выслала гонцов для установления связи с курьерской службой Конкорда. Шестерых, каждого с одинаковым посланием и заданием: как можно скорее сообщить в Эсторр, что для спасения Конкорда необходимо немедленно направить на поле боя Восходящих.

Келл страдала из-за того, что, как ни старались она и просентор Рутрар приободрить людей, уныние в последние дни распространялось все шире. Мертвые следовали за ними неотступно, без привалов и передышек, и ей никак не удавалось увеличить отрыв от них настолько, чтобы хотя бы не ощущать вонь. Похоже, даже это было недостижимой мечтой.

Легионеры Конкорда и воины Царда стерли ноги до кровавых мозолей и падали от усталости. И если в этой ситуации что-то и могло радовать, то только одно — взаимная враждебность пошла на убыль. Одно стало очевидно для всех: Гориан не видел между ними никакой разницы. В его глазах и цардиты, и легионеры Конкорда представляли собой лишь потенциальное пополнение его мертвого войска. В сложившихся обстоятельствах конфликты между ними не имели смысла и могли сыграть лишь на руку Гориану.

Цардиты более не являлись врагами.

Однако настоящего доверия между недавними противниками так и не возникло. И те и другие держались порознь, а на привалах легионеры выставляли у лагеря цардитов караулы, дабы те не забывали, что находятся на территории Конкорда.

— Когда мы достигнем границы Атрески? — спросил Рутрар.

Последние четыре дня просентор ехал рядом с Келл. Благодаря постоянному общению его эсторийский за это время значительно улучшился, как улучшилось и отношение к нему Дины Келл. Генерал Конкорда видела в нем такого же солдата, как и она сама, служаку, привыкшего беззаветно исполнять свой долг и вдруг оказавшегося подхваченным бурным потоком событий, которые невозможно было предусмотреть никакими уставами. Как ни пыталась она выискать в нем какую-то фальшь, ей это не удавалось. Рутрар открыто говорил о силах цардитов, двигавшихся на Конкорд, и со своей стороны, вопреки ожиданиям, даже не пытался вызнать что-либо насчет организации обороны. Это заставило Келл прийти к единственному заключению: цардитский командир не кривил душой и, как заявлял с самого начала, видел свою главную задачу в том, чтобы предупредить короля Хурана о том, какая угроза исходит от Гориана.

— Не меньше тридцати дней. Это в том случае, если мы не задержимся из-за бедственного состояния нашей пехоты. Местность впереди не то чтобы непроходимая, но хороших дорог тоже не будет. Правда, там дальше река, но я слабо верю, что нам удастся раздобыть лодки. Короче говоря, марш предстоит нелегкий.

— А потом?

Келл пожала плечами.

— Потом я отпущу тебя и твоих солдат в Атреску, чтобы вы предупредили вашего короля, а сама со своими людьми встану на оборонительные рубежи, тем более что оборону нам придется держать как с фронта, так и с тыла. И буду молиться, чтобы Хуран тебя послушал.

— Он послушает.

— Говоришь ты уверенно.

— Мои слова сможет подтвердить каждый из моих воинов, к тому же он меня знает. Кстати, можешь поехать со мной и встретиться с ним сама.

— Нет. — Келл покачала головой. — Мой долг находиться на линии обороны. Мертвые и так наступают нам на пятки. Надеюсь, что вы разберетесь с теми, что наступают с фронта, и нам придется иметь дело только с идущими сзади.

— Понимаю. — Рутрар посмотрел на нее. Будучи человеком проницательным, он уловил то, что она всячески старалась скрыть. — Как насчет тех людей, которые ушли через скалы? С вами ведь был Роберто Дел Аглиос.

— Был.

— И твой муж. Герой битвы при Гау.

Келл закусила губу и опустила взгляд на гриву лошади. Она заставляла себя не думать о Павле, но его образ представал перед ней всякий раз, стоило ей закрыть глаза. Как трудно было поверить, что он погиб. Но не легче верилось в то, что он спасся. Как и Роберто. По всему выходило, что, когда она оказалась разделенной с ними, им уже было не вырваться от нахлынувшей на них скверны. Келл потеряла обоих из виду. Как рассказать детям о том, что их отец превратился в ходячего мертвеца? Как объяснить это маленькому мальчику, обожествлявшему отца и считавшему его неуязвимым? Или дочке, таявшей от отцовской улыбки и мечтавшей сопровождать его в качестве легионного хирурга, соперницы самого Дахнишева?