Читать книгу - "Крик новорожденных - Джеймс Баркли"

— Легионы Гестериса соберутся и перегруппируются. Они были рассеяны, а не уничтожены, и цардиты весьма наивны, если решили, что им удалось сломить Конкорд с помощью одной единственной победы. Удерживай свои стены, маршал, — и помощь придет отовсюду.

Юран воззрился на консула, чей взгляд был прикован к приближающейся туче пыли, и покачал головой.

— Как эта туча закрывает солнце, так ты закрываешь глаза на действительность! Неужели ты не слышал слова легионеров, которые ковыляли через наши ворота, окровавленные и побитые? Да, они, конечно, были рассеяны. И в большом количестве взяты в плен. Сколько осталось таких, кому хватило воли и ума, чтобы переформировать силы и вновь вступить в бой с противником, который нанес им решительное поражение? Ты ни разу не выдерживал гнета боя и уж точно не изведал разрушительной горечи разгрома. Я все это знал. И мне понадобились годы на то, чтобы восстановить мужество и стоять так, как я стою сейчас. Ты глупец, Сафинн. Ты родился глупцом и глупцом умрешь. Смотри и учись.

Когда солнце достигло зенита и жара стала почти невыносимой, Юран перешел в тень, которую отбрасывала надвратная башня. Мужчины, женщины, дети и раненые солдаты продолжали вливаться в ворота. Его городское ополчение и Первая ала Харога, Каменные Воины, направляли их при подходе.

Уже совсем близко, всего в часе пути, двигалась кавалерия Царда. На флангах их сопровождала его собственная кавалерия: как и ожидал Юран, отряд ехал под флагом переговоров. Маршал отдал приказ направлять беженцев к восточным воротам и почувствовал надежный басовитый гул, когда у него под ногами закрылись громадные железные створки и с грохотом встала на место решетка.

Он дал сигнал поднять собственный флаг для переговоров на флагштоке надвратной башни и вышел на балкон, над которым растянули навес, чтобы не так пекло. Как это было нелепо! Балкон украшала затейливая резьба, изображавшая празднование победы после присоединения Атрески к Конкорду. Он был задуман как трибуна для приветствия важных персон и союзников, прибывающих из других частей империи. А сейчас на нем стоял маршал-защитник, ожидая приближения авангарда армии захватчиков, которые позаботятся о том, чтобы обрушить это сооружение на землю.

Лучники выстроились над воротами и цепью растянулись по стенам. С башен, установленных на стенах с интервалами в триста футов, смотрели баллисты, онагры и скорпионы — двухплечевые устройства для метания копий, уже наведенные и готовые к выстрелу. Никто не начнет стрельбы без личного приказа маршала. Юран знал цардитов. Скорее всего, те устроят какую-нибудь демонстрацию своего превосходства. Но он не поддастся на провокацию, и его артиллеристы и лучники прекрасно знают, во что им обойдется самовольный выстрел.

— Ты ни разу не видел врага вблизи, так ведь, Сафинн? — Юран ощутил вкус к оскорблениям, которого раньше за собой не знал. — Я чую твой страх. Как дерьмо, воняющее под солнцем. Некуда бежать, да? Остается только встретить врага и победить его или молить Бога о даровании быстрой смерти. Ты задумывался, что сделают цардиты с посланцами своего смертельного врага? Мне надо показать тебе шрам у меня на спине. Рану нанес тот самый гладиус, который я сейчас ношу на поясе. Дюймом ниже — и я бы здесь не стоял. — Он выдохнул прямо в лицо консулу. — Ее нанес эсториец, который собирался вырезать мне почки.

— Что ты пытаешься мне объяснить? — спросил Сафинн, у которого уже тряслись поджилки.

— Что твои дни уюта и роскоши давным-давно миновали. Что тебе придется стать тем человеком, за которого тебя принимала твой Адвокат. Я здесь маршал-защитник, но ты — старший представитель Адвокатуры. У тебя хватит духа встретить врага так, как это сделал я десять лет назад? И готов ли ты заплатить максимальную цену, как я когда-то?

— Я сделаю то, чего ждет мой Адвокат.

— Очень скоро мы это увидим, правда?

Степная кавалерия Царда подъехала к городу в строгом порядке и встала красивым строем, который Юран оценил по достоинству. Он уже давно не видел степной кавалерии. Их умения явно не стали хуже. В результате шестеро всадников в центре оказались там, откуда можно было перекрикиваться с теми, кто стоял на балконе. Остальные выстроились дальше широкой дугой. Каждый второй держал луки. Другие вздымали вверх острия пик с закрепленными на древках вымпелами.

В центре строя Юран увидел сентора, который возглавлял кавалерию. По обе руки от него стояла пара лучников. Шестой всадник нес переговорный флаг: белая и желтая половины, разделенные диагональной полосой. Сентор не стал спешиваться. Он осмотрел балкон и стены справа и слева. На его лице Юран заметил легкую улыбку.

В городе воцарилось молчание. Голоса стихали по мере того, как распространялось известие о том, что цардиты уже у стен. За воротами, там, где большинство горожан не могли увидеть происходящего, ждет Враг. Сейчас будет решена их судьба. Очень немногие верили в то, что войны удастся избежать. Стояла испуганная, отягощенная безнадежностью тишина.

— Я полагаю, что обращаюсь к маршалу-защитнику Юрану, правителю королевства Атреска, — сказал сентор на цардитском просторечии.

— Это так, — ответил Юран, решив говорить на том же языке. Достаточным поводом для этого стала тревога Сафинна. — Я желал бы знать твое имя, сентор.

— Ренсаарк. Старший офицер короля Царда, его величества короля Хурана. И мое присутствие здесь свидетельствует о том, что мой король будет править долго.

— Это покажет будущее, — отозвался Юран. — Одной победой война не заканчивается.

— Твой флаг переговоров, — проговорил Ренсаарк, указывая на ткань, вывешенную перед балконом. — Это флаг Атрески, так ведь? Знак вашего прошлого.

— Конкорд не верит в переговоры, — сказал Юран.

— Да, — согласился Ренсаарк. — А этот человек по твою правую руку? Это человек Конкорда?

— Консул Сафинн из Эстории.

— Я не веду переговоры с Конкордом, — заявил Ренсаарк. Он произнес пару слов, которые Юран не смог расслышать, и сделал едва заметный знак пальцами. Один из его телохранителей наложил стрелу и выпустил ее настолько быстро, что Юран даже не успел понять, что происходит. Стрела ударила Сафинну в горло и прошла глубоко в рот. Консул схватился за древко, из открывшегося рта хлынула кровь. Он не мог говорить: наконечник стрелы пробил язык. Умоляюще посмотрев на Юрана, он рухнул на колени.

— Максимальная плата, — жестко сказал Юран. — Пусть твой Бог примет тебя в объятия.

Сафинн завалился на бок, бессмысленно хватаясь руками за горло, давясь кровью, деревом и металлом. Юран поднял обе руки, запрещая своим людям ответные выстрелы.

— Тогда говори с Атреской, — предложил он. — Что ты можешь сказать такого, что я захотел бы услышать?

— Только давай не будем перекрикиваться. Встреться со мной у твоих ворот. Давай поговорим как цивилизованные люди. — Ренсаарк наклонил голову.

— Ты уверен, что мы цивилизованные?

— Выслушай меня и убедись.