Читать книгу - "Синий Звон - Роман Суворов"

господин жандарм! – мягко, без толики акцента сказал он глубоким певучим голосом. – Позвольте представиться. Называйте меня Фанг Хэ.

Рыжков молча, но с явной заинтересованностью смотрел на своего визави, как бы предлагая ему продолжить.

– Как Вы, видимо, знаете, я шаман. – Тут китаец указал на флейту, торчавшую из футляра, закреплённого у него за спиной. – Я временно устроился иллюзионистом в путешествующий театр «Паяччо» для того, чтобы скрытно попасть в Петербург. Думаю, Вас отрядили следить за мной и моей ассистенткой. Что ж, это вполне ожидаемо. Со своей стороны хочу уверить, что я ни в коем разе не намерен создавать ни Вам, ни тем более жандармерии никаких проблем. – Тут иллюзионист по-восточному поклонился и продолжил: – И в ответ прошу не чинить мне препятствий и не раскрывать моё инкогнито посторонним. Я в вашем городе исключительно проездом, потому предлагаю взаимовыгодное сотрудничество до того момента, как труппа, которой я принадлежу, продолжит своё путешествие.

– Уважаемый Фанг Хэ, – вкрадчиво произнёс ротмистр, – смею заверить, что, хоть Вы и угадали род моей занятий, я тут нахожусь как частное лицо, решившее отобедать в приличной ресторации после торжественной встречи на вокзале. – Тут жандарм сделал паузу, во время которой сверлил глазами ничего не выражающее лицо шамана. – Однако спешу заверить, что жандармерия в моём лице не имеет лично к Вам никаких претензий.

– Да, конечно, господин?..

– Рыжков. Антон Владимирович Рыжков.

– Очень приятно иметь с Вами дело. Рад, что мы поняли друг друга, – ещё раз поклонился шаман и, уже было развернувшись в сторону холла, вдруг бросил через плечо: – Кстати. Я считаю себя неплохим мастером своего дела. Так вот, имейте в виду, что для хорошего «поющего с ветром» (именно так шаманы называют себя) ничего не стоит ощутить присутствие под одною крышей кудесника, под завязку налитого духом. Для меня Вы – камертон, звенящий на весь астрал. Я и правда не враг Вам, господин Рыжков. – Сказав это, Фанг Хэ демонстративно оторвал небольшой кусок ткани от рукава халата и протянул его кудеснику. И, переваливаясь утиной походкой, выковылял из ресторации.

Ротмистр, внутренне скривившийся от того, как легко его раскрыли, аккуратно сложил и засунул во внутренний карман шёлковую полоску, наложив на которую поисковые чары он в любой момент мог бы определить, далеко ли находится её бывший владелец. Затем отодвинул стопку уже не нужных газет и кинул на стол серебрушку.

– Этого хватит?

– Хорошо бы добавить, барин, – отозвался возникший будто ниоткуда половой.

– Ну держи, – ответил ротмистр, присоединив к серебрушке крупный медяк, и встал со стула.

– Благодарствую, вашество! – звонко крикнул ему вслед молодчик.

Уже в холле ротмистр рассеянно кивнул давешнему благонамеренному старику, которому он так неудачно отдавил больную ногу и который как раз устраивался у портье, заполнявшего объёмный журнал постояльцев.

– …Да, именно так и запишите: нотариус Красновский. Прибыл из Москвы по оформлению наследственного дела… – мимоходом услышал Антон Владимирович перед тем, как за спиной захлопнулись двери гостиницы.

Оказавшись на улице, расстроенный Рыжков подманил к себе всё это время ошивавшегося на той стороне улицы помощника.

– Как прошло? – осведомился Егоров.

– Бывало и лучше, – буркнул ротмистр.

И они вместе направились в сторону жандармского управления.

ЧАСТЬ II

* * *

Антон Владимирович сидел в любимом рабочем кресле и чувствовал себя опустошённым. Ещё ни разу за почти двадцать лет службы, а вероятно, даже и с момента выпускной аттестации не было такого, чтобы практически до дна исчерпал бы он запас духа, требующийся для чародейства. Восьмиконечные эмблемы, положенные каждому кудеснику, в его случае – петличные значки третьего отделения, потеряли свой зелёный оттенок, став скорее серыми, чем говорили о крайнем истощении его возможностей и будто бы взывали поскорее восполнить израсходованную энергию.

«Надо всё бросить и срочно идти к монастырскому источнику, – решил он. – Сутки просидеть в месте силы, отстранённо взирая на изумрудные переливы выходящих из земли чародейских линий, и не вставать до тех пор, пока сила духа полностью не восстановится»

Но тут его взгляд остановился на рабочем столе: незакрытые дела как раз и бывшие основной причиной растрат чародейской энергии, скопились уже в порядочную стопку.

– И ведь все происшествия произошли всего лишь за какую-то неделю, прошедшую с приезда в город этого треклятого театра, – снова горестно вздохнул он. – Такое чувство, что где-то открылись хляби, и оттуда всё сыплет и сыплет.

Совсем уже расстроился жандарм и потянулся за самой первой папкой, в углу которой его каллиграфическим почерком была выведена пометка: «На мельнице». Маленькой слабостью командира третьего отделения было давать каждому делу кричащие названия, которые иным возможно могли бы показаться даже несколько театральными. В результате этой привычки, серый картон стандартных папок красовался не только обязательными, но ничего не говорящими номерами но и такими приписками в углу. В который раз пытаясь восстановить в памяти всё произошедшее и найти в этом хаосе хоть какую-то систему, ротмистр развязал скрученные бумажные тесёмки.

«Сентября 4-го числа сего 1901 года, в 8 часов утра поступил сигнал о пропаже фигурантки, проходящей под псевдонимом «Мельничиха»…»

– читал Антон Владимирович первые протокольные строки, параллельно погружаясь в воспоминания о совсем ещё недавних событиях.

НА МЕЛЬНИЦЕ

* * *

– Здравствуйте, господин ротмистр! – нежно прозвенел колокольчик девичьего голоса.

– Здравствуйте! – Рыжков поднял глаза на вошедшую в кабинет утреннюю посетительницу, и лёгкая улыбка непроизвольно озарила его лицо. – Чем могу быть полезен?

Она была по-настоящему очаровательна той острой, немного нескладной и слегка растрёпанной красотой, казалось бы ещё до конца не сформировавшейся, звонкой и солнечной. Увидев такую, любой мужчина, будь он хоть давно и безнадёжно женат, излишне молод или уже весьма стар, в любом случае да растянет губы в открытой улыбке, а она, что удивительно, всегда улыбнётся в ответ.

– Елена Ланина, ученица Настасьи Яковлевны, – представилась девушка и уже тише, потупившись, зачем-то добавила: – Вашей подопечной.

– Присаживайтесь! – Глаза кудесника охладели. Дождавшись, пока та сядет, он продолжил сухим, официальным тоном: – Итак, что я могу сделать для юной ведьмы?

Девушка заметила перемену и, ещё более смутившись, сбивчиво начала:

– Наставница тому как два дня уже закрыла мельницу и