Читать книгу - "Красный Рыцарь - Майлз Кэмерон"

Сэссаги перевели на юг через Стену почти все свои силы. Ота Кван твердил это, не переставая, и на второй день нахождения в лагере Питер наконец оценил всю мощь сэссагов, собранную в одном месте, на огромном, расчищенном от леса участке на милю южнее от их лагеря. Он насчитал их несколько сотен и сбился, должно быть, там было около тысячи раскрашенных воинов и еще несколько сотен нераскрашенных мужчин и женщин. Он узнал, что, раскрашивая собственное тело, человек сообщает о готовности умереть. Нераскрашенные люди могут участвовать в сражениях, а могут оставаться в стороне, если у них есть другие, более насущные интересы, например новая жена или рождение ребенка.

Питер выяснил, что сэссагов мало заботило приготовление пищи. Он попытался завоевать себе место с помощью медного котелка и сковороды с длинной ручкой, но его тушенная в краденом вине говядина была в один присест съедена группой, вместе с которой он путешествовал, — сэссагами Шести Рек, которые называли себя «Ассегатоссаги» или «Те, кто следует туда, где гниет тыква», как разъяснил Ота Кван.

Они, как всегда шумно, сожрали говядину и вернулись к своим делам. Никто не поблагодарил его и не похвалил за отлично приготовленную еду.

Ота Кван расхохотался.

— Для них это просто еда! Сэссаги питаются скверно и знают, что такое голод. Твоя еда была превосходной, поскольку ее хватило на всех.

Питер покачал головой, его собеседник несколько раз кивнул.

— До того как я стал Ота Кваном, я знал, что такое готовить, хорошо питаться, обедать. — Он разразился громким смехом. — А теперь я знаю много других вещей, никак не связанных с изысканными винами или хлебом с хрустящей корочкой.

Питер опустил голову, а Ота Кван хлопнул его по спине.

— Не отчаивайся, ты найдешь себе место. Все говорят, ты много работаешь. Это именно то, чего ожидают сэссаги от новичков.

Молодой человек кивнул.

И все же той ночью он завел новых друзей. На обед был простой суп с кое–какими приправами и мясом оленя, которое раздобыл Ота Кван. Одно из похожих на рептилий чудовищ подошло, понюхало тушу оленя и принялось издавать странные, напоминающие плач звуки. Прибежавший Скадаи еле его успокоил. Питер перепугался не на шутку, но никто его не тронул, а олень отправился в суп, и все прошло хорошо.

Когда суп был готов, из леса вышли два боглина. Стройные, но невысокие — когда стояли прямо, ростом были с ребенка, а их головы больше напоминали головы насекомых, нежели людей. Их кожа казалась туго натянутой между бронированным туловищем и четырьмя конечностями. Ноги были худыми с отлично развитой мускулатурой, а руки — крепкими и жилистыми. Безобразные с виду, они и двигались как чудовища из ночного кошмара. С сэссагами особо не общались, хотя один раз Питер видел, как Скадаи разговаривал с группой этих существ.

Они делились на три вида: самыми многочисленными среди них были особи красно–коричневого цвета, очень быстрые. Ко второй группе относились воины в тяжелых защитных панцирях, каждая конечность у них заканчивалась острым шипом. Ростом со взрослого человека, они были значительно светлее, почти серебристыми. Сэссаги звали их на альбинский манер — упырями.

И, наконец, попадались среди них те, кто казался главенствующим классом, — высокие и худые, похожие на огромных богомолов. Сэссаги называли их жрецами.

Появившиеся из–за деревьев существа, вооруженные луками и копьями, относились к низшему сословью и были простыми солдатами. Абсолютно голые, не считая колчана и фляги. Питер старался не смотреть, как переливается жидкость в нижней части их животов, поскольку от этого ему становилось не по себе.

Они подошли к его костру, слаженно крутя головами, их странные, по форме напоминавшие лепестки глаза видели огонь и сидевших вместе людей.

— Харош еда? — произнес ближайший из них. Голос у него был громким и скрипучим.

Питер старался побороть страх.

— Я не понимаю.

— Ту харош еда? — переспросил второй. — Хорош еда?

Первый помотал головой и побулькал брюшком — неясно, что это означало, но Питер решил, что он проявляет нетерпение.

— Мне пробвать еда, — пронзительно взвизгнуло существо.

Питер все еще не понимал их визгов, но, похоже, острые когтистые руки–лапы указывали на его котелок. Никто из сэссагов не спешил прийти к нему на помощь. Как обычно, они наелись до отвала и разлеглись на земле, почти не двигаясь, хотя все без исключения наблюдали за ним. Ота Кван ухмылялся — безжалостно и жестоко.

Повернувшись к созданиям спиной, Питер наклонился и налил остатки супа в миску. Он добавил туда дикую душицу и подал ближайшему из чудовищ.

Боглин принял ее, и Питер увидел, как он с шумом втягивает носом запах. Лучше бы он этого не видел. Нос твари мало походил на человеческий, он лишь прикрывал напоминавшую пещеру дыру на лице, поросшем колючими волосами. Существо, зашевелив обеими руками, издало громкий скрежещущий звук и вылило всю миску прямо в дыру на лице. Под неестественным углом откинуло назад голову и завизжало. А затем протянуло миску за добавкой.

Питер кое–как наполнил еще две плошки, положил в них душицу и протянул боглинам. И вся процедура повторилась. Тот, что поменьше, раза три или четыре открыл и закрыл клювоподобный рот, изрыгнув отвратительный запах, от которого у Питера в горле запершило.

— Хорош еда! — пропищал он.

Они высунули длинные гибкие языки розово–пурпурного цвета и дочиста вылизали миски. Затем оба издали протяжные скрежещущие звуки и унеслись прочь, наполовину согнувшись, мягко ступая по земле.

Питер застыл у костра с двумя пустыми мисками в руках. Он слегка дрожал.

Подошел Скадаи.

— Тебе оказали большую честь, — произнес он. — Они редко нас замечают.

Видимо, он хотел еще что–то добавить, но передумал, поджал губы, потрепал Питера по плечу, улыбнулся и вприпрыжку убежал.

Питер все еще пытался понять, что это все значило для него, когда к нему подошла женщина и приобняла за талию. И это было еще одно средство общения, неожиданное, но передавшее так много, что через час он оказался между ее ног… А еще через некоторое время какой–то мужчина врезал ногой ему по голове.

Подобный удар мог и убить, но раскрашенный сэссаг был без обуви, а Питер успел в последний момент слегка уклониться. Несмотря на то что в прошлом он был рабом и поваром, юноша все же был рожден для войны. Он высвободился из объятий темноволосой женщины, оценивая расстояние до противника и хватаясь за висевший на шее нож. Все его движения были быстрыми и четкими.

Раскрашенный человек рассчитывал на легкую добычу. От ярости, или изображая ярость, он завопил и атаковал вновь. От удара Питер увернулся, сжимая в руке нож, и когда раскрашенный человек — неравномерно нанесенные на кожу красные, черные и белые пятна наводили на мысли о кожной болезни — прыгнул на него, бывший раб без труда его прикончил. Он погрузил лезвие глубоко в живот мужчины и оттолкнул его, сэссаг заорал и выпучил глаза в агонии.