Читать книгу - "Царьград (сборник) - Александр Харников"

Шульц повернулся к шотландцу, который внимательно вслушивался в незнакомую для него речь, и приготовился переводить.

– Бобби, ваша сестра Энн должна быть крайне осторожна и передать герцогине Эдинбургской следующее. Запоминайте всё, как молитву, как имена своих детей. Вот, что вы должны ей передать: «Попроситесь завтра на морскую прогулку на яхте вашего мужа вместе с детьми. Если не выйдет, то мы придем за вами в три часа пополуночи». Запомнили? Теперь повторите слово в слово.

Память у шотландца была хорошая, и он повторил без ошибок послание к великой княгине.

– Капитан, – сказал я, – не забудьте напомнить этому человеку, чтобы его сестра после того, как Мария Александровна прочитает всё это, тут же должна забрать у нее письма и уничтожить их. Так будет лучше для их же безопасности.

Шульц хмыкнул:

– А что, если его сестру поймают с этими посланиями и заставят говорить. В этом случае вас будет ждать засада?

Я ухмыльнулся:

– А мы придем не в три часа, а в одиннадцать вечера. Тихо выведем ее высочество и детишек. Если обнаружим засаду, то при отходе устроим такой кордебалет, что чертям тошно станет. Понятно?

– Вполне, – кивнул Шульц. – Я смотрю, господа из Югоросии, вы очень опасные люди…

– Только для врагов, – усмехнулся я. – Встречаемся завтра на рассвете на этом же месте. Бобби иметь при себе свою семью с одной сменой белья, больше ничего брать не надо. Его сестра должна быть или на яхте великой княгини, или с вами. Честь имею, господин капитан!

– Честь имею, господин поручик! – ответил Шульц, и лодка с баркасом начали расходиться в разные стороны.

17 (5) июня 1877 года, полдень. Санкт-Петербург. Аничков дворец

Герцог Сергей Максимилианович Лейхгенбергский

До Санкт-Петербурга я домчался всего за двое суток. Сейчас я с трудом могу вспомнить все подробности своего путешествия. По именному рескрипту государя к моему вагону на узловых станциях цепляли уже заправленные водой и загруженные углем паровозы, которые тут же срывались с места и на максимальной скорости мчались все дальше и дальше на север.

И вот, наконец, Санкт-Петербург. У Николаевского вокзала уже ждала карета, которая в один момент довезла меня до Аничкова дворца. Я поднялся по широкой мраморной лестнице, вошел в кабинет цесаревича и увидел там одновременно встревоженную и обрадованную цесаревну Марию Федоровну. Рядом с ней стояли два ее сына – девятилетний Николай и шестилетний Георгий.

– Серж, я так рада тебя видеть, – воскликнула Минни, – скажи мне, что с Сашей, как он себя чувствует, все ли у него в порядке. Я читала в газетах о том, что он лично участвовал в разгроме британской эскадры, которая подло напала на корабль, на котором Саша приплыл в гости к моему брату, греческому королю. Напасть на корабль под российским флагом без объявления войны! Это ужасно, просто какое-то дикое варварство!

– Дорогая Минни, – ответил я, – ни о чем не беспокойся. Всего лишь два дня назад я оставил твоего супруга и моего кузена живого и здорового в лагере русских войск на Дунае. А в том бою я тоже участвовал. Точнее, стоял рядом с Сашей и смотрел, как моряки крейсера «Москва» топят британские броненосцы. Бой закончился так быстро, что мы не успели даже удивиться. Кстати, я привез тебе пакет от Саши. Там есть для тебя письма и еще кое-что.

Я протянул цесаревне засургученный пакет, в котором лежало письмо от цесаревича и пачка цветных фотографий. По его просьбе очаровательная Ирочка (тут мое сердце предательски дрогнуло и образ «амазонки из будущего» на мгновение появился как живой перед глазами) сфотографировала цесаревича на палубе «Москвы».

Александр, облаченный в бронежилет, и с солнцезащитными очками на носу, гордо позировал на фоне захваченного спецназовцами британского военного транспорта.

А вот здесь он был снят рядом с мокрым и жалким герцогом Эдинбургским, которого перед этим выловил из воды вертолет.

Минни с удивлением разглядывала снимки, ведь она никогда раньше не видела таких четких и красивых фото, а уж тем более цветных.

Увидев знакомое лицо, она удивленно воскликнула:

– Серж, а это кто? Он удивительно похож на Фредди, младшего брата мужа моей сестры Александры.

Я гордо улыбнулся:

– А это он и есть. Альфред, герцог Эдинбургский, он командовал одним из британских броненосцев, напавших на нас. Ему, в отличие от многих, повезло – он остался в живых. Сейчас Фредди «гостит» у своего тестя, государя-императора Александра Второго.

– То есть он в плену? – быстро сообразила цесаревна.

Я покачал головой:

– Если Российская империя не находится в состоянии войны с Британской империей, то о каком плене может идти речь? Тут, скорее, что-то вроде домашнего ареста, который продлится, пока не закончатся разбирательства с пирейским инцидентом. Кстати, Альфред человек военный и должен был быть готовым к подобным ситуациям. А вот по какому праву королева Виктория содержит под домашним арестом жену Альфреда и трех ее детей? Что, только лишь потому, что та дочь российского императора и сестра наследника престола?

– Как, королева решилась на такой мерзкий поступок? – воскликнула Минни. – Она лишила свободы Мари и трех ее крошек? Какая дикость, какое средневековое варварство!

– Именно так. Но Саша решил выручить любимую сестру из неволи. Подробности того, что он хочет сделать, я пока не буду тебе рассказывать, но когда я получу на это соответствующее соизволение от государя, то обязательно всё тебе поведаю. А пока прочитай вот это письмо. В нем Саша и государь просят тебя помочь им в одном деликатном деле.

Минни распечатала письмо мужа, отошла с ним к окну и стала с волнением читать строчки, написанные так хорошо знакомым ей почерком. А я тем временем дал посмотреть фотографии изнывающим от любопытства Ники и Жоржи. Они схватили пачку и, вырывая друг у друга снимки, стали разглядывать фото, на которых был запечатлен их любимый «папа». Как гордо сказал маленький Георгий, «он воюет на войне, и бьет турок и англичан». Несколько минут были слышны только их радостные и удивленные вопли.

Цесаревна тем временем внимательно перечитала письмо, несколько минут постояла в задумчивости, наблюдая в окно, выходящее в парк, за гуляющими там людьми. Потом она повернулась ко мне и спросила:

– Серж, когда надо ехать в Копенгаген?

Я ответил ей:

– Как говорят наши новые друзья: «Еще вчера». Короче, Минни, чем быстрее, тем лучше…

Цесаревна гордо вскинула голову:

– Тогда завтра, Серж! Можете на меня рассчитывать.

18 (6) июня 1877 года, утро. Балтийское море. Борт императорской яхты «Держава»

Герцог Сергей Максимилианович Лейхгенбергский

Из Кронштадта мы вышли в море на трехмачтовой колесной яхте «Держава». Построенная всего шесть лет назад, она выглядела нарядно – позолоченный двуглавый орел на носу и черный корпус контрастировали с белыми трубами и надстройками. Рядом с «Державой» дымил новенький, только что вступивший в строй броненосец «Петр Великий».