Читать книгу - "Люди и боги - Роман Суржиков"

— Если Адриан захочет найти меня, он будет искать здесь.

— Положите руку на сердце, Уильям, и ответьте: вы хотите, чтобы он вас нашел? Вы давали клятву Адриану, но Вечный Эфес — на поясе Минервы, закон — на стороне Палаты, а сила и ваша симпатия — на стороне моего сына. Желаете оказаться перед выбором?

— Леди София… снимите овцу.

Она кладет маску на стол, генерал смотрит ей в глаза.

— Я допускаю, что это дружеский жест со стороны Эрвина. Не могу ответить подлостью, потому обязан предупредить. Я служу Короне, леди София.

— Мы с Эрвином прекрасно это знаем.

— От Майна до Первой Зимы дней пять марша. Если человек, носящий Вечный Эфес, прикажет мне взять вашу столицу…

— Конечно, вы исполните приказ. Милый Уильям, мой сын не называл бы вас другом, если бы считал способным нарушить присягу.

* * *

В эти дни вершились грозные события. Север оплакивал гибель Ионы Ориджин. Вселенский собор осудил приарха Альмера и объявил священную войну. Полумертвый от горя Эрвин вел армию в поход на еретиков. Бригада Пауля прорывалась на юг, вырезая все живое на своем пути…

Но Светлая Агата решила, что герцогиня и судья достаточно сделали ради ее славы и заслуживают отдыха. Праматерь оградила их от бремени знания. Они покинули штаб генерала Дейви за час до того, как офицер почтовой службы принес самые мрачные известия.

Ни леди София Джессика, ни судья прежде не бывали в Мелоранже. Оба сочли это серьезным пробелом в познаниях, который необходимо восполнить. Днями они гуляли по городу, любуясь всякими диковинками: белыми домами из песчаника, цветниками на крышах, пальмовыми аллеями, садами магнолий, простодушными людьми, похожими на детей. По вечерам разделялись, чтобы погрузиться каждый в свою стихию. В Мелоранже имелось три стационарных театра, а уличные актеры давали представления на дюжине площадей. Леди София каждый вечер смотрела по спектаклю, а иногда и по два. Литлендцы совершенно не стеснялись чувств: свободно плакали, смеялись, обнимались и целовались на людях, могли поделиться радостью или печалью со встречным незнакомцем. По меркам Севера или столицы, это было дико: не город, а приют для детей! Но когда дело касалось театра, литлендцы оказывались прекрасными актерами. Столь яркая, выразительная, эмоциональная игра даже не снилась столичной сцене. Леди София пришла в такой восторг, что утратила всякое желание продолжать странствия. Дипломатическая миссия оказалась под угрозой.

Дело спас судья. Несколько дней он расхаживал по трактирам и людным площадям, знакомился с народом, беседовал, пополнял запас притч. Но однажды его занесло к городской ратуше, в которой именно в тот час шло открытое судебное заседание. Даже суровая северная душа порою подвластна ностальгии. Седой не выдержал и зашел послушать. Покинул ратушу мрачный, погруженный в думы и всю дорогу тихо беседовал сам с собою. А за ужином сказал герцогине:

— София, задержались мы тут. Пора заняться делом.

Она грустно вздохнула, признав его правоту.

Следующим вечером они добрались в порт Мейпла и без труда нашли «Морскую стрелу». Рядом с нею покачивались на волнах несколько судов под очень странными флагами: на черном фоне два круга — большой белый и маленький синий. Леди София удивилась:

— Какой лорд ходит под столь тусклым знаменем? Ни красоты, ни величия, ни символики… Не флаг, а задачка по геометрии.

— Миледи, Светлая Агата улыбается вам! — ответил кайр Гленн. — Это флаги адмиралтейства Фольты!