Читать книгу - "Хрустальная колыбель - Сергей Станиславович Юрьев"

Значит, говоришь, Творец создал смерть, чтобы отделить жизнь земную от жизни вечной. Только вечной жизни пока не хочется… Кто знает, какова она? Нет, завтра лучше ни о чем не спрашивать, а то ещё порасскажет этот Служитель всяких страстей, о которых лучше бы не знать, и спать спокойно. Но не может быть, чтобы такое без дела мерещилось… Как будто даже холоднее стало, а рубаха к спине прилипла…

И тут долгожданная куропатка вырвалась из-под соседнего куста, и Ойван выстрелил на звук.

– У-у-у-ва-а-а-а! – донесся из темноты истошный вопль, переходящий в хрип.

Ойван прижался спиной к ближайшему дереву, которое, на счастье, оказалось осиной, и выхватил из ножен подарок вождя. Вопль стих, а вместе с ним исчезло и ощущение липкого холода, которое преследовало его всё время, прошедшее после захода солнца. Шорохи леса уже не казались такими пугающими, и Ойван сделал шаг туда, где должна была окочуриться странная куропатка, оравшая перед смертью безумным голосом. Черное пятно, пронзенное стрелой, лежало на траве в девяти шагах. Ойван ухватился за древко чуть ниже оперения и осторожно поднял свою добычу. Это могло быть чем угодно, только не куропаткой. Рассмотреть ночную птаху уже не было никакой возможности, и он, не решаясь ухватиться за черное крыло, так и понес её, держась за стрелу. Хотелось быстрее оказаться у костра, возле Геранта с его посохом…

Костер уже горел, но Служителя рядом не было, и только когда Ойван подошел к огню достаточно близко, чтобы со стороны можно было рассмотреть его лицо, из темноты донесся голос:

– Ты?!

– Я, – отозвался Ойван. – А ты чего спрятался?

– А ну, покажь, что принес. – Герант уже вышел на свет, держа в левой руке посох, а в правой – обнаженный меч. – Вот те на… – сказал он, разглядывая жертву ночной охоты. – Это мы с тобой точно есть не будем.

Птица и впрямь выглядела жутковато – мало того, что к крохотной головке был приставлен непомерно огромный, загнутый крючком клюв, здоровенные глаза, выкатившиеся из глазниц, болтались на тонких длинных жилах – вместо птичьих лап к ней были приставлены кисти человеческих рук, маленьких, с длинными отточенными когтями…

– Вот и полюбуйся на их творчество, – проворчал Герант, рассматривая уродца. – Только на то и хватает фантазии, чтобы от одного взять и к другому приставить.

Он вынул из седельной сумки покрывальце и расстелил его прямо на земле возле костра. По краям квадрат зеленоватой льняной ткани был расписан какой-то замысловатой вязью, а в центре красовалось изображение, в котором переплетались знаки огня, света, тепла и терпения. Ойван приблизился, чтобы получше рассмотреть диковинные письмена, но тут тварь, которую он так и держал насаженной на стрелу, дернулась, и послышался негромкий клекот.

– А ну, бросай её сюда! – Герант указал на центр покрывала и схватился за посох. – Не мешкай, а то вырвется.

Через мгновение чернокрылая тварь уже билась в центре квадрата, пытаясь взлететь. Тисовое древко стрелы переломилось, медный наконечник вылетел из раны, и она тут же затянулась, успев уронить несколько капель черной крови. Но таинственные знаки держали её, словно на привязи, и тварь некоторое время плясала, как на раскаленной сковородке, а потом без сил упала на брюхо. Служитель вполголоса бормотал что-то совершенно непонятное, обеими руками ухватившись за посох, а тварь начала вопить так же истошно и одновременно протяжно и тоскливо, как в тот момент, когда в нее вонзилась стрела. Глазные яблоки на жилках дернулись вверх и, прячась от взгляда Служителя, повернулись зрачками к Ойвану, и тут же кусты, освещённые пламенем костра, начали расплываться и таять. Чтобы не упасть, он ухватился за ветку, а перед глазами уже плыло видение…

В ночи скрипнули несмазанные петли, и в лаз, за которым открывалось звездное небо, протиснулось лицо горбоносой старухи, освещённое тусклым фонарем, который она же и держала сморщенной бородавчатой рукой.

– А ну, вылежай, Гарпуша. Дело у наш ешть, – прошамкал беззубый рот, и старуха убралась из прохода.

Теперь сзади высился бревенчатый частокол, а за полем стояла каменная башня со светящимися бойницами. Старуха шла широкими уверенными шагами к рощице, которая была отчетливо видна, несмотря на безлунность ночи.

– Так што лети к Гейре, крашотке, ш поклоном от меня… Шкажи – недолго ей ишшо маятьша. – Старуха наконец остановилась возле огромного пня, ловко забралась на него. – А ишшо пригляди, не шастают ли какие шлужители по лешам. Мне пошле шкажешь…

Видение исчезло, и Ойван обнаружил, что по-прежнему стоит неподалеку от костра, вцепившись что есть сил в березовую ветку, а перед глазами – покрывальце, расстеленное Герантом, только вместо мерзкой твари, копошившейся на нем в центре, на сплетении знаков огня, света, тепла… там лежала лишь горка пепла.

– Видел чего? – сурово спросил Герант, вытряхивая пепел в огонь.

– Видел. – Ойван наконец-то смог разжать пальцы. – Старуху видел… И место знаю… В Холм-Але. Там ещё невольничий рынок недалеко. – Он нетвердыми шагами приблизился к огню. – Давай сперва отвару попьем да лепешек пожуем… А то что-то зябко мне.