Читать книгу - "Дневник благодарности - Наталья Куценко"

снова проделывает ту же процедуру — открывает дверцы и решетки.

Холл второго этажа гораздо светлее первого. Тут высокие окна до потолка, только вот они явно очень старые, такие деревянные рамы, где между внешним и внутренним стеклом при желании мог бы ребенок поместиться.

— Так что ты хотел спросить?

— Ты тут тоже живешь?

— Ага, — она равнодушно кивает.

— Но ты ведь, — я опять замолкаю, не зная, как сказать. Девчонки ведь не любят говорить про возраст, или нет? Просто выглядит она старше меня.

— Ты имеешь в виду, что я старовата для такого заведения?

— А сколько тебе?

— Двадцать четыре.

Странно… Может она тут работает? А Алиса? Наша встреча какое-то нелепое совпадение. И значит ли, что если эти двое здесь, то и мой таинственный и хамовитый сосед по палате, Влад, тоже?

Мы едем по широкому коридору, с двух сторон двери, тоже все старые и массивные. Через каждый три двери коридор расширяется, и мы оказываемся в нишах с окнами.

— Тут, в левом крыле, в основном медкабинеты и административные помещения, — поясняет девушка. — А сзади нас, если направо поехать, — там живут работники, ну те, кто не местные. И так весь центральный корпус, он самый маленький. На втором этаже переходы в два боковых корпуса. Мы едем в левый, то есть второй, и он же самый большой. Там на втором и третьем этажах спальни, на первом — столовая, еще есть зал для ЛФК со всякой снарягой и маленький бассейн.

— Как-то пусто в коридорах…

— Просто сейчас тихий час.

— О-о, — я не могу сдержать стон. — Тут и такое есть…

— Ага. Но это в основном для младших. Вообще, тут всегда довольно тихо. Людей-то не особо много.

Наконец коридор заканчивается, и мы въезжаем в переход — с двух сторон тут окна, но мне с моего положения видно только небо и ветки.

Мы подъезжаем к следующему коридору, и я вдруг ловлю себя на мысли, что после странного и немного мистического (а как еще это назвать?) появления Даши и Алисы, это место мне не кажется таким уж кошмарным, холодным и неприветливым. Скорее, таинственным. Мы проезжаем мимо нескольких закрытых дверей, а дальше все приоткрыты.

— Тут спальни, — еще раз говорит Даша. — Двери открывают — так проще тишину сохранять, — тихо поясняет она.

— Почему?

— Если понадобиться войти — полдома перебудишь. Двери скрипят. Уже столько раз смазывали, а все равно скрипят. Мистика. А ходить частенько приходится…

Я слышу приглушенные голоса, шаги, звуки посуды, постукивания и позвякивания.

— Привет, Даш, — из первой открытой двери выходит женщина в белом халате, с какими-то железными судочками в руках и шепотом здоровается.

— Привет, я тут новенькому все показываю. Это Клим, — представляет она меня. Женщина приветливо мне улыбается, отходит в сторону и мне открывается вид в спальню.

Там три кровати у противоположной стены, две крайние я не вижу, зато мне прекрасно видно центральную. Там кто-то лежит под одеялом. Даша чуть притормаживает, оборачиваясь к женщине, и что-то ей тихо говорит, а я все никак не могу оторвать глаз от кровати. Из-под одеяла выскальзывает рука. Худая, очень тонкая, с выраженным локтевым суставом, будто кожа обтягивает кости. А потом тот, кто там лежит, поворачивается к нам и меня невольно прошибает озноб. Я видел таких детей. В интернете часто можно встретить их фотографии с подписями «помогите» и номерами счетов. Перекошенное, несимметричное лицо, непропорционально большая голова, косые глаза, один больше, другой меньше, и взгляд какой-то затуманенный, расфокусированный. Я не могу понять, мальчик это или девочка, больше похоже на инопланетянина, и из-за глаз не пойму на меня он смотрит или нет. Мне очень хочется отвернуться, но я будто оцепенел, а ребенок тем временем неуклюжими, рваными движениями пытается откинуть одеяло, путается с ним и издает нечленораздельный звук, больше похожий на стон.

— Кто это тут не спит? — женщина тоже замечает попытки ребенка встать, тихонько, крадучись проходит к кровати и поправляет одеяло. — Спи давай, — тихонько шепчет она и проводит рукой по тоненьким, больше похожим на пух, волосам.

Я сглатываю и опускаю голову, чувствуя на себе пристальный взгляд Даши. Не хочу, чтобы она видела отразившееся на моем лице смесь жалости, отвращения и страха, но и остаться спокойным не получается. Скорей бы мы поехали дальше. А Даша совершенно будничным тоном говорит:

— Это Богдан. Потом познакомишься.

Я молчу. Мне хотелось бы сказать, что я вовсе не хочу знакомиться, но это прозвучит очень грубо, и вряд ли понравится девушке. Мы едем дальше, все двери до середины коридора открыты. То и дело нам навстречу выходят какие-то люди, чаще всего они в белых халатах. Даша зачем-то всем меня представляет. Я просто киваю, стараясь не поднимать головы, и понимаю, что моя небольшая передышка, после того как я встретил лимонную девчонку и до того момента, пока мы не подъехали к палате, — закончилась. Мне вновь становится тяжелее дышать, а в голове мелким молоточком бьется — быстрее, пожалуйста, просто поехали быстрее.

Мне хотелось бы просто зажмуриться, но я невольно улавливаю какие-то обрывки, будто кадры — инвалидные коляски, костыли, капельницы. Непропорциональные тела и лица — странные, уродливые, отрешенные. И вдруг понимаю, что все это место насквозь пропитали запахи больницы: горькие, маслянистые, резкие, удушливые, тяжелые. Запахи болезни и отчаяния. Как я раньше не заметил? Они давят на мою грудную клетку, так что у меня даже начинает кружиться голова. Я стараюсь лишний раз не вдыхать, но они всё равно, будто проникают под кожу. Я начинаю злиться на Дашу, которая, кажется, ко всему этому привыкла, так что не замечает и продолжает идти слишком медленно. Мне кажется, этот коридор просто бесконечен, но он наконец заканчивается.

Мы добрались до середины, к лифтам.

— Тебе на третий. Твоя спальня там.

— А почему мы сразу туда не поехали? — тон получается резковат, и Даша едва заметно хмурится.

— Мне же надо показать тебе здание. К тому же так пришлось бы на улицу выходить, — отвечает она, вызывая лифт.

Показать… Да лучше бы я сдох. Мне вдруг приходит в голову ужасная мысль, почти во всех палатах (не спальни это! Это чертовы больничные палаты!) было по два-три человека. Значит и я тоже… С кем придется жить мне? Нет, я чокнусь!

От этих мыслей я весь покрываюсь липким холодным потом, у меня даже руки начинают трястись.

Лифт выезжает на третий гораздо быстрее, чем в том корпусе. Как только он останавливается, с той стороны кто-то подходит и открывает решетки. Даша открывает створки дверей.

— О, Даша! — невысокий паренек, с торчащими во все стороны светлыми волосами и очень веснушчатый, улыбается нам, а я замечаю, что у него зубы кривые, один на другой налезает.

— Привет, Дим, это — Клим, новенький. Сегодня приехал, — Даша выкатывает меня из лифта и я вижу, что помимо кривозубого, похожего своей прической на одуванчик, Димы, тут еще несколько ребят. Кто-то стоит, кто-то сидит на длинном диване у окна и смотрит в экран большого древнего телевизора. Кажется, там идут какие-то мультики. Но как только появляемся мы, все отвлекаются и оборачиваются на нас.

— Круто! — восклицает, Дима, смотря на меня так, будто я выиграл в лотерею.

— Балбесничаем? — улыбается Даша.

— Ага, — довольный Дима кивает, а я разглядываю остальных. Тут в основном все постарше, чем на втором этаже, и более… Более нормальные. Только один парень в каталке, из-под накинутого на колени пледа выглядывают его тощие, костлявые ноги в тапочках.

Нестройный хор голосов приветствует меня. Только вот взгляды у всех не такие приветливые, как у Димы.

— А где Клим будет жить? — спрашивает неугомонный Димка. Мое имя он произносит немного странно, растягивая букву «л». Я замираю.

— А пойдем, проводишь как раз, — говорит Даша, не обращая никакого внимания на неприветливость ребят. Мне становится немного обидно.

Мы вновь едем по коридору. Тут большая часть дверей заперта, на некоторых наклеены какие-то рисунки, некоторые изрисованы