Читать книгу - "Черный замок, или Вопреки устройству Мира - Елена Тыртышникова"

— И? — Эфа закатил глаза. — Маги не могут говорить сразу всё и ясно? Что такого в трёх поколениях Хронов? Для чего убивать читающих? И, с другой стороны, почему Гильдия этого не делала?

— А ты напряги мозги, мальчик. Вдумайся! Кто такие читающие?

— Те, кто читают?

— Да. А теперь следующий вопрос. Что они читают? Книгу Мира? Точно. Но почему они должны читать Её правильно? Кто тебе сказал, что читают они только Её? И наконец, что произойдёт, если найдётся кто-то умеющий писать, а читающие прочтут написанное?

— И? — на этот раз Эфу хором поддержали женщины. — Что?

* * *

Покинув зал Совета, Феллон скорым шагом двинулся в свои покои. Герцог не видел (и не смотрел), куда шёл — его вёл инстинкт наподобие того, который по осени тянет перелётных птиц к их гнездовищам на Юге. В какой-то момент «инстинкт» вынудил замедлиться, а потом и вовсе остановиться. Феллон огляделся.

Н-да, кажется, привычка решила всласть поиздеваться над своим хозяином и творцом: перед герцогом в насмешливом оскале ощерился ход в Тронный зал. Отчего-то врата были настежь распахнуты. Точно напротив Феллона, на небольшой площадке, подобии сцены, разместился огромный императорский трон. Для чьего зада создавали «креслице», сказать было трудно — таких щепок, как Эфа или тот же Романд, в оном разместилось бы до пяти штук без особого стеснения.

— Отец, что же ты задумал? — тихо пробормотал герцог. — Что?

Три ступеньки, ведущие к трону, на самом деле являлись телом каменной змеи — та окольцовывала площадку с «креслицем». Голова гадины нависала венцом над правителем, а янтарные глаза гипнотизировали всякого, осмеливавшегося нарушить тишину зала. Её гнезда. Угрожающе раздутый капюшон, служивший спинкой трона, предупреждал врагов, что их недобрым замыслам не суждено сбыться.

Сейчас глаза гигантской кобры из коричневой яшмы смотрели прямо на Феллона. Феллон — один из немногих, кто нисколько не боялся пронзительного взгляда. Признаться, герцог не обращал на оный внимания, занятый всегда одними и теми же мыслями. Почему кобра?

Родная анаконда, в которую многие не верили, так как она не встречалась даже в Офидии, отметалась сразу — всё-таки страну возглавлял не род Зелеш. Да и не следует выставлять напоказ свою власть настолько рьяно. Ехидна предыдущей династии и гюрза нынешней не выглядели впечатляюще — тоже верно. Но кобра? В Змеином королевстве та встречалась, но редко. К тому же, это был маленький и, хоть и коварный, но легко отлавливаемый вид. И всё-таки трон императоров Гулума охраняла именно она.

— Мой господин.

Феллон вздрогнул — из зала, откуда-то сбоку вышел мужчина.

— Верлеш? — не сразу признал члена Совета герцог. Без привычного белого плаща граф смотрелся необычно.

— Любуетесь троном? — вместо ответа поинтересовался тот.

— Вот уж! Я его столько раз видел! — отмахнулся Феллон и нахмурился. — Граф, что вы здесь делаете?

— Да, я понимаю — моё место на Совете, но… — Верлеш смутился. — Дело в том, что я шёл мимо. Двери были раскрыты — и я не удержался. Императорский трон — это произведение искусства. И он очень символичен. Герцог, вы замечали, что он похож на расколотое яйцо?

— Оно и есть. Змеиное.

— Даже так, — граф вскинул изящные брови. — Логично. Когда-нибудь он станет вашим, герцог.

— Нет. Никогда, — спокойно возразил Феллон. — Пусть Романд на нём задницу натирает.

— Романд? Почему?

— Потому что, граф, на экстренные заседания Имперского совета из-за склонности к искусству не опаздывают! — вот теперь герцог позволил себе быть резким. — Мой отец, Имлунд Зелеш, погиб. Я только что зачитал перед Советом завещание. Совет согласился с последним словом герцога.

— Имлунд Зелеш всё-таки объявил своим наследником вашего младшего брата? — не поверил Верлеш, в его голове столь странное решение Змея не укладывалось.

— С какой стати?! — возмутился Феллон. — Я герцог Зелеш по праву и долгу рождения! Романд — наследник короны.

— Каким это образом?

— Естественным. Романд — принц по крови.

— Он сын Льеэфы Л-лотая? Но… ведь… император не…

— Граф, — расхохотался новый герцог Зелеш. — Вы-то хоть не верьте в эти дурацкие сплетни, что Эфа любитель мальчиков!

— Хм… Но как же так? Ведь ваш отец…

— Мой отец не хотел жениться на Нуйите Лиххиль, считая, что их разница в возрасте слишком велика. В свою очередь, Нуйита честно призналась Совету, что она понесла от другого мужчины. Но Совет не захотел слушать, в том числе и вы, граф! В результате…

— В результате вас лишили вашего трона, мой господин!

— То есть? — не понял Феллон. — Какого моего?

— Трон ваш. Империя Гулум ваша! Это же факт! Это известно последнему нищему из провинции!

— Что за чушь?!!

— Герцог, — Верлеш укоризненно покачал голов и снисходительно улыбнулся — на его взгляд, юнцу не хватало актёрских способностей, не то что его папаше. — Герцог, вы ведь понимаете, что я прав… иначе вы бы не упрятали Романда осенью в тюрьму Ловцов Чар.

Феллон отшатнулся, голова его дёрнулась, словно от хорошей оплеухи.

…Дверь в Брачные покои Зелешей с грохотом и, пожалуй, треском приложилась о стену. Молоденькая служанка испуганно пискнула и вылетела прочь из комнаты.

— Опять? Ты же обещал! — вскрикнула младшая герцогиня Зелеш и осеклась, наткнувшись на удивлённый взгляд мужа. Тот сидел за рабочим столом. В руках Феллон держал писчую палочку и изрядно помятый листок, по всей видимости чья-то докладная, которую герцог собирался отправить к стопке аналогичных бумажек. Рядом лежал огромный талмуд, он был открыт.

— Она просто убирала, — пояснил Феллон.

— При тебе?

— Я тоже удивился. Но так как она мне не мешала, я решил не мешать ей — пусть работает, — младший герцог встал, представляя себя на строгий осмотр жены. — И я всегда держу обещания!.. К тому же, эта рутина отбивает всякое желание.

За последнее «признание» Феллон заработал пощёчину, но лёгкую и шутливую. Подхватив «карающую длань», герцог осыпал ту поцелуями. Он потратил очень много времени на поиски своей женщины, чтобы обнаружить её у себя под боком, свою жену и мать его дочерей, и теперь не намеревался её терять. Ни из-за своих естественных желаний, ни из-за её теперь уже неоправданной ревности.

— Милый…

— Да, моя дорогая?

— Я тебе не говорила. Я опять…

Феллон отстранился, долго-долго глядел на жену, а потом ласково улыбнулся, осторожно погладил пока ещё плоский животик.

— Честно сказать, мне очень нравится смотреть на тебя беременную.

— Да ты меня другой редко видел! — смущённо хихикнула та в ответ. Сейчас она напоминала себя ту, совсем девочку, когда их, будущих жениха и невесту, знакомили родители. Ещё не тесть тогда рассердился на глупое поведение дочери, а Феллону и Имлунду оно наоборот пришлось по вкусу.