Читать книгу - "Боевой маг: Первый курс. Том 1 - Иван Иванович Донцов"

Да, она допрашивала меня до поздней ночи. Вопросы-вопросы-вопросы. И какие вопросы — правильные, не правильные, просто чтобы подловить. Чувствовалось, что мать знала как нужно спрашивать и что нужно спрашивать. А мне оставалось только отвечать и надеяться, что я скажу то, что она хочет услышать.

— Ты боялась, что я вспомню слишком много, и из небытия появится кто-то похожий на тебя? — спросил прямо.

Она не отвечала, продолжала молчать, отвернувшись и потягивая отвар. Сделав ещё один глоток, я развернулся и лёг на диване вытянув ноги. Посмотрел на треснувший потолок — неплохо мы сегодня подрались.

Тринадцать жизней — я даже представить себе не мог каково это. Я тут вспомнил двадцать один год своей одной, а на неё в один момент вывалилось сразу пять — шесть сотен лет?

— Но если ты такая...такая... — я не мог подобрать слова: — Почему ты стала моей матерью, как такое могло случится?

— Ты же знаешь, я не твоя мать. — наконец то уронила она.

Я не понимал. Всё о чём она говорила — означало что прошлые её жизни если и отличались сильно от нынешней, то в худшую сторону. Тут она ветеран большой кровавой войны, ходок за стену, носительница дара и отличная воительница. Скорее всего в прошлых жизнях было тоже самое. Я знал свою мать — жёсткая, идущая к своей цели через любые препятствия. И я не понимал, как могло получится так что она стала мне матерью. Пригрела незнакомое дитя и ради моего воспитания отошла от дел.

Раньше я не задавал себе этот вопрос, а сейчас он внезапно всплыл в сознании. Мне показалось что я вдруг понял, вскочил с дивана и сказал вслух:

— У тебя не было никогда детей, ни в одной из твоих жизней!

Я подошёл к креслу и посмотрел на её лицо. Слёзы тихо стекали по щекам, падали вниз, а она просто смотрела на огонь, который отражался в её зрачках. Сейчас мать была открыта для меня, и я чувствовал самый разный спектр эмоций — боль от сказанного и сделанного, облегчение от откровенности, радость что я ещё рядом, тепло. Я взял её за руки, потянул к себе и обнял.

— Ни в прошлой, ни в этой жизни у меня нет и не было другой матери. — она уткнулась мне в плечо. — Спасибо, мам.

Эта женщина вырастила меня с пелёнок. Когда был совсем маленький я не мог питаться молоком кормилиц с Севера. Матери приходилось путешествовать в ближайшую Имперскую деревню через Местный Лес и договариваться. А тогда только кончилась война, и к северянам относились очень предвзято. Как рассказывал дядька Торг — матери приходилось тяжко, но она справилась.

Вообще после второй кровной войны почти все северяне вернулись на родину, им были не рады везде в Империи. Дар Адона даже для обычных людей неприятен, а уж когда его применяют против тебя то становится совсем худо. В свою же очередь Север продолжал принимать припасы для защитников стены по железной дороге. Функционировать после войны продолжала всего одна станция недалеко от столицы главного клана.

Я не раз участвовал в разгрузке подобных посылок. Обычно это был старенький паротяг с десятью вагонами. Машинист наглухо закрывался в кабине и не выходил, а дежурившие люди на станции начинали разгрузку — сами открывая вагоны и закрывая по окончанию. Мешки, коробки, ящики — в них в основном привозили всякие крупы и консервы. Иногда к нам приезжали торговцы из Империи и юга. Но вот уже почти двадцать лет на земли севера не ступал ни один аристократ приближённый к имперскому двору.

Эту часть своего договора Империя выполняла всегда и охотно. Никто не хотел, чтобы северяне внезапно оставили без присмотра часть стены и к ним пришли незваные гости. Хотя, чем дальше от эпицентра, тем слабее твари за стеной. Так что отчасти имперцы беспокоились зря. Но в договоре есть не только охрана стены, которую когда-то возвели вместе союзники в древней войне. Империя покупает келемит — металл, который добывают и обрабатывают на севере. И вот его то и везут обратно эти самые паротяги, приезжающие раз в месяц.

Мы просидели у камина на широком диване до самого утра. Когда за окном показались первые лучи солнца, в комнате зашевелилась Лиска. Я напрягся, но мать меня остановила. Быстро встала, одним прыжком оказалась в комнате и также быстро вернулась на диван. В руках у неё уже был знакомый камень, который она теперь мяла в руке.

— Ох, нормально я задремала. — Лиска «вывалилась» из комнаты, держась за стену и с удивлением рассматривала свою порванную одежду. — Что вчера было?

— Извини девочка, не нужно было начинать тренировку. — мать так искренне извинялась что я даже посмотрел на неё удивлённо. — Дура древняя, не рассчитала сил, приложила тебя, конечно, здорово.

Лиска как-то недоверчиво смотрела на неё, меня, потом на себя. Дернула порванную штанину, вздохнула и плюхнулась с нами рядом на диван.

— Ничего не помню. — обречённо уронила, потом добавила потягиваясь: — Зато как же хорошо выспалась, давно себя так не чувствовала.

Мать приготовила завтрак, и весело общаясь мы переместились на кухню. Тут у нас стоял большой стол, часть печки выходила прямо на кухню в стене и образовывала несколько импровизированных конфорок. Я сходил на двор и принёс немного белого угля, который и подбросил в печь. Помимо келемита в шахтах на севере добывали ещё и его.

Поначалу девушка смущённо оглядывалась, и была в некотором замешательстве. Прошло ещё четверть местного часа и Лиска уже что-то весело рассказывала, а я почти не слушал, только кивал и смотрел в окно. Было не по себе что я её чуть не убил вчера утром.

Когда провожали девушку она очень удивилась разрушениям дома — проломанной стене, треснувшему потолку, разрушенной почти до основания веранде. Но мама просто улыбнулась, покраснела и потупила взгляд, ещё раз извинившись за то, что не рассчитала силу.

— Тебе надо остаться на Севере. — сказала, когда мы остались одни у забора, а лошадь с Лиской уносилась в сторону столицы.

— Что я тут делать буду? — спросил её в очередной раз, облокачиваясь о ворота.

Посмотрел на небо — где-то далеко на юге висели дирижабли, сразу пять штук. Сейчас это были продолговатые далёкие кляксы на небе. Я слышал про них от торговцев, но никогда