Читать книгу - "Чужая - Екатерина Слета"

– Вычистите малый свинарник, а навоз в кучу, за дальними садами свезете. А потом возьмете Вомса, и в лес за лапником. Там еще к вам в подмогу пришлю. Много надо. Очень много. Цветы укрыть и озимые.

Айя только кивнула.

– Все из-за тебя! – недовольно буркнула Лили, направляясь к сараю с инвентарем.

– Замечательно, – шепнула себе под нос девушка.

Очередной прекрасный день.

С лапником возились до самого позднего вечера. Айя молча орудовала маленьким топориком, ловко срезая нижние еловые ветки и складывая их в большую, крытую телегу Вомса. Парень же больше трепал языком, чем помогал. Оказавшись один среди шести молоденьких девушек, старательно выпячивал грудь, травил пошляцкие шуточки и смешно пыхтел в куцые, плешивые усы. Девчонки с удовольствием ему отвечали, поддерживали. Айю правда в свои беседы не брали, старались делать вид, что ее здесь и не было вовсе. Служанка не обижалась. Теперь все это неприятие казалось ей сущим пустяком. Ерундой, не стоящей внимания.

Все ее мысли были о предстоящем вечере. Айя до трясучки боялась к нему идти. Но и не идти было не возможно. Страшно было подумать, что с ней сотворят, если она ослушается приказа господина. И жутко от того, что он снова будет делать с ней это. Мерзко. Противно. Невыносимо.

Почему она? Ну почему именно она? За что?

На эти вопросы у девушки не было ответа. Безвыходность положения давила, ужасала. Айе хотелось бежать, бежать без оглядки. Спрятаться ото всех. От него. От боли и страха. Стать маленькой и невидимой.

Вольной.

Свободной.

– Слыхали, что скоро в Хасарон солдаты прибудут на зимовку. Видимо снова безумный Король Загорья со своими сыновьями воду мутят. Неспроста все это, ой неспроста. И хозяина нашего домой отпустили раньше сроку, чтобы границу стерег, не иначе, – заговорческим шепотом поведала Мика, высокая и темноволосая служанка из прачек.

– Как бы войны не случилося, – энергично закивала Лили, закидывая на телегу ветки, со ставшим ненавистным для Айи запахом.

– Откуси себе язык, непутевая! Оборони создатель! Скажешь жуть такую!

– Не наше это дело, девоньки, – выдохнул паром в усы Вомс, – вы тепереча о другом переживайте. Хватит ли девок в купальнях дамы Миерэ? Или кого-то опять отправят, на радость служивым?

Девушки напряженно замерли.

Айя же не подняла и головы, продолжая свою работу.

Про купальни она слышала мало и вскользь. Не до них ей было.

А теперь и подавно.

Чем темнее становилось, тем больший ужас сковывал несчастную служанку. Ни голода, ни холода, ни даже боли не ощущалось. Озябшие, огрубевшие руки словно бы онемели, и девушка не чувствовала царапин и уколов от мелких иголочек и жесткой коры. Рубила и рубила, глотая остывающий вечерний воздух, обиду и страх.

Возвращались из леса, когда над горными пиками показался яркий блин луны, что освещал тропу и серебрил пушистые, редкие хлопья снега.

– Самую огромную свинью Груты бы сейчас съела! Так жрать охота, – возмущался кто-то из девчонок, – еще и холод этот собачий, пальцев не чувствую совсем. Продрогла вся.

Ей согласно отвечали, кивали, угукали.

Только Айя молчала, стараясь проглотить вставший в горле ком. Казалось, что желудок свернуло узлом от страха. То и дело накатывали рвотные спазмы. Болезненные. Мучительные. Ибо выходить было нечему. Девушку било крупной дрожью, но не от холода, его она почти не замечала, от страха. Такого сильного, что покатились предательские слезы.

Во дворе все разошлись. Служанки отправились в бани прачек – отогреваться, а Вомс напрямик в уже пустую и темную столовую слуг, забрать приготовленную для них снедь. Айя же бесшумной тенью проскользнула в хозяйский сад, мимо покрывающихся наледью прудиков и темных беседок. Пригибаясь под темными провалами окон, страшась быть замеченной. Чувствовала себя отчего-то преступницей, ночным воришкой, падшей женщиной, что втайне от мужа сбегает под покровом ночи в объятия горячего любовника. Грязно и противно. Мерзко.

Может он уже забыл о своем приказе? Или его увлекла в свои покои одна из тех презентабельных дам? Или вообще он в компании своих гостей-мужчин чинно курит толстую сигару у жаркого камина, под хмельной напиток и приятную беседу? И думать забыл о какой-то чернавке из низшего яруса?!

Айя успокаивала себя как могла. Надеялась, верила.

Еще малодушно надеялась, что увидев ее грязную и уставшую, пропитанную запахом пота, навоза и труда, он попросту ее не захочет. Скривит свое благородное лицо и отправит восвояси, удивляясь самому себе, как смог позвать что-то подобное в свои апартаменты.

Но все ее ожидания рухнули, стоило только девушке, пробежав по узкому, погруженному в покой и мрак коридору, отворить тяжелую, деревянную дверь.

В лицо ей сразу ударил свет и горячий, влажный воздух с примесью трав и хвои. Сердце пропустило удар.

Сощурившись, девушка сделала робкий шаг вперед и потянула за собой дверь.

Помещение было не большим. На полу светлый камень, на стенах дерево. Большой камин. Множество полок со всевозможными баночками, флаконами и полотенцами. Деревянные лежаки-скамейки, ведра. Потолок – сплошное зеркало. И два больших, круглых отверстия прямо в полу. У Айи в голове сразу же возникла ассоциация с джакузи или очень маленькими бассейнами. Одно исходило паром, второе, по всей видимости, было с холодной водой.

Он стоял у камина, спиной к ней. Босой, в одних легких подштанниках. Расслабленный. Высокий.

– Заставляешь себя ждать, – бросил мужчина не оборачиваясь. Звякнул бокалом о поднос на камине.

– Простите господин, – севшим голосом ответила Айя, прижавшись спиной к двери. Еще надеялась уйти. Сбежать.

Несколько долгих, показавшихся бедной служанке вечностью, мгновений ничего не происходило. А потом он медленно и как-то плавно обернулся, окинул девушку быстрым взглядом и опустился на широкий лежак, вытягивая длинные ноги. Откинулся на стену, отпивая янтарную жидкость из широкого, запотевшего стакана. Вперил в Айю равнодушный, серый взгляд.

– Раздевайся, – приказал мужчина.

Бедняжка вздрогнула, широко распахнула испуганные глаза. Хоть и ожидала чего-то подобного, но все равно не могла себя пересилить. Не могла пошевелиться. Застыла дрожащей статуей у двери, и ни руки не поднять, ни вдохнуть.

Нирхасс раздраженно выдохнул, постучал ногтем по стакану, отпил.

– Ты не услышала?

Айю передернуло. Непослушными пальцами принялась стягивать с себя платье, нижние юбки и отданные Тойрой после службы на верхних ярусах мягкие ботиночки. Лицо ее пылало, в уголках глаз собралась и защипала влага. Дыхание стало тяжелым и рванным. Девушка физически ощущала на себе чужой взгляд.

Остановилась, скрестила руки, прикрывая грудь. Взгляд от пола поднять не смогла.