Читать книгу - "Жестокий герой - Валерия Ангелос"

Вот только Татарин говорил, что сам не помнит определенный период своей жизни, слишком много пил, употреблял разные препараты, полностью утратил контроль.

И татуировка у него уникальная. Сам объяснял, как так получилось. Мастер никому похожих не набивал.

Тогда кого я обманываю?

Черт, даже если допустить, будто был еще один мужчина с такой татуировкой. Какой шанс, будто оба они окажутся в одинаковом месте? Еще и в одинаковое время? Решат выбрать одну девушку? Разве бывает такое количество совпадений?

Бред. Полный бред.

Я поднимаюсь с огромным трудом. Ноги затекают. В гостиную я добираюсь, держась за стену, передвигаюсь до ужаса медленно.

От чудовищных картин прошлого меня трясет.

Я вижу, что со мной происходило, когда завершилось действие наркотика. Память об ощущениях возвращается. Все встает на круги своя.

Чертова татуировка везде. На каждом отрезке этих жутких воспоминаний. Постоянно наталкиваюсь на нее. И не верю. Я не верю в происходящее.

Проклятье. Кажется, я и тогда была поражена, что тот парень насилует меня. Он же привлек, понравился, притянул чем-то. Он вызвал симпатию, просто я не готова была продолжать общение так быстро. И вообще - так. Отдаваться ему в первый же вечер нашего знакомства. Неужели мой отказ настолько сильно снес башню и сорвал тормоза напрочь?

А может, Татарин и сам находился под кайфом. Может, просто не слышал протестов. Обдолбанный. Под сильнодействующими веществами. Может, он просто...

Я что, я оправдываю его?

Тимур. Мой любимый мужчина. Мой герой. Какая жестокая ирония, какая жуткая насмешка судьбы. Тот, кто спас меня, подарил второй шанс, оказался тем, кто прежде погрузил во тьму, уничтожил и разломал, провел по всем кругам ада.

Я сжимаю кулаки. Мотаю головой. Слезы душат. Но плакать я не хочу. Только не сейчас. Сначала надо выбраться отсюда. Потом буду думать и решать.

Я хватаю телефон, набираю номер по памяти. Считаю гудки. Почти перестаю дышать от бешеного напряжения.

Раздается мужской голос.

Я сглатываю так, что горлу становится больно. Раскаленный свинцовый обруч обвивается вокруг груди. Истерика прорывается наружу.

Я всхлипываю практически беззвучно и говорю:

- Ты должен помочь мне, папа.