Читать книгу - "Академия подонков - Тори Мэй"

направляю в её лоно, позволяя насесть сверху.

Член окунается в горячую патоку, и я откидываю голову назад, не в силах сдержать восторга от встречи с тугой девочкой.

«Настоящим» сексом мы занимаемся больше месяца, и Полина все больше входит во вкус: решается не только принимать, но и действовать, изучает свое тело и мою реакцию на нее.

Вот и сейчас она достаточно уверенно покачивается вперед назад, тестируя меня на выдержку.

Спальня быстро наполняется нашим вздохами.

— Мда-а-а, — стонет она, ускоряясь.

Она настойчиво трется клитором о мой лобок, неумолимо приближая момент разрядки. Я тоже подключаюсь, насаживая ее снизу.

Глаза не закрываю ни на секунду, фиксируя в памяти ее подпрыгивающую грудь. Мои руки сами нагловато ложатся поверх, лаская тяжелые шарики. Мой личный фетиш.

Так заигрываюсь, что чуть не кончаю раньше Полины, которая сжимает мой член мощной пульсацией, высекая из себя вспышки оргазма.

Ловлю ее тело, заключая в объятия и добиваю наш акт, дичайше изливаясь внутри нее.

— Идём в душ? — спрашиваю, поглаживая ее по волосам.

— Вместе? — поднимает на меня хитрый взгляд.

— Само собой. Я планирую взять от этого вечера всё, Пчёлка.

44. Дамиан

Трек: Lana Del Rey — Cinnamon Girl

— Ты решила меня удушить? — смеюсь с Полины, которая с особым усердием затягивает мой галстук.

— Ты такой красивый! — она стряхивает с меня невидимые пылинки.

— Это ты великолепна, — оставляю легкий поцелуй на оголенном плече. — Хочу увидеть тебя в свадебном платье.

Разворачиваю ее к зеркалу — мы действительно выглядим, как жених и невеста.

Мой темно-синий костюм и ее белое платье с крупным цветком. То самое, с нашего первого насильного шоппинга. На шее красуется жемчужная ниточка с пчелой.

Только отправляемся мы не на церемонию бракосочетания, а на заключительный бал Альдемара в этом году.

Нас ждут жутко скучные торжественные речи, а так же церемония награждения за академические успехи, спортивные и творческие заслуги, за волонтерство и вклад в жизнь в Академии.

Ни по одному из вышеперечисленных пунктов я не отличился, зато моя Пчела с нетерпением ждет оглашения результатов распределения гранта.

Стараюсь не думать об этом, чтобы не портить ей праздник своей кислой рожей.

Накидаваю ей на плечи пальто и помогаю спуститься по крутой лестнице чердака.

Полина с грустью оглядывает комнату:

— Не могу привыкнуть к тому, что кровать Ренаты пустует… — выдыхает грустно.

— Наверняка, на бал она бы вырядилась в неоновое платье и бахнула губы в черный, — хмыкаю по-доброму.

Я знаю, что Полине тяжело далось расставание с подругой — весь декабрь с заплаканными глазами ходила.

Официально психопатка не отчислялась, взяла академический отпуск, но отчего-то Полина уверена, что Рената сюда не вернется.

— Можно, я плюну Белорецкому в лицо? — злится жужелица, пока мы идем по коридору.

— Думаю, Кощей тоже сам не свой. Фил сказал, что Илаю конкретно крышу снесло после внезапного исчезновения Ренаты.

— Ой, Филипп бы молчал! Он Дашке прохода не дает, как бы она из Альдемара не сбежала, — фырчит она.

— Это их дело, — придерживаю тяжеленную дверь холла, выпуская Полину на морозный воздух.

Снег плешивыми пятнами покрывает все еще зеленый газон, фонтан уныло молчит, а нарядные студенты и преподаватели тянутся в зал торжеств.

В его окнах дрожит мягкий свет, и уже издалека слышится фортепианная мелодия. Мой похоронный марш.

Сегодня часть моего сердца превратится в пепел, истлев от невыносимой боли.

— Поля! — на входе мою Баженову подхватывает Дашка. — Пойдем у елки сфоткаемся.

Киваю, отпуская девчонок в украшенный свечами и гирляндами зал. Величественно и удушающе пафосно.

Сам задерживаюсь на пороге, сую подмерзшие руки в карманы пальто и выдыхаю клубы пара в звенящий воздух.

— Ты как, брат? — рядом появляется Абрамов. — Хотя можешь не отвечать, по ебалу вижу.

Издаю скомканный смешок и поднимаю глаза в небо, пытаясь унять нарастающую тревогу.

— Не ссы, может Баженова не прошла.

— Это ее мечта, Абрамыч, как я могу радоваться ее провалу? Пускай летит.

— Уверен? — переспрашивает он.

— Что за подозрительные вопросы? Слышал что-то от Евдокии? — наезжаю сходу.

Так как Фил вынужденно живет с деканшей и Майей под одной крышей, он всегда знает чуть больше.

— Спокойно, Буш, идем внутрь.

— Если ты что-то знаешь и молчишь, я вырву тебе селезенку, понял?

— Говорят, без нее можно жить, — многозначительно произносит он, удаляясь.

На входе практически сталкиваемся с Илаем. Проходим мимо друг друга с ледяными физиономиями, будто и не общались никогда.

Захарова с ним нет, говорят, рванул к отцу, не дожидаясь зимних каникул. Что-то случилось с бизнесом, и Яну пришлось впрячься.

Такого странного конца года я и представить не мог.

Осталось встретить Ясногорскую, которая после расклейки плакатов и общественной отработки по поручению ректора десятой дорогой меня обходит.

Собственно, как и большинство прежних знакомых.

Шутки про Козлова уже утратили остроту, как и любая горячая тема, которая с течением времени неизбежно превращается в потертую банальность, теряя заряд и актуальность.

То, о чем еще месяц назад с жаром шептались по коридорам, теперь вызывает лишь зевоту.

Сейчас всем куда интереснее обсуждать неявку Ренаты на финальные дебаты и уборку территории руками Майи.

Самое забавное в этой истории то, что Илона, за которую так самоотверженно вступалась Майя, больше не поддерживает связь с подругой.

После отчисления пропал смысл пресмыкаться перед «элитной» Ясногорской, и Малиновская просто перестала отвечать на ее сообщения. Вот такая ирония.

— Дами, скорее идем! — Полина тянет ко мне руки, подзывая к елке.

Сейчас будет моя нелюбимая часть с позированием, но как я могу ей отказать?

Подхожу сзади, замыкая руки на ее талии, и вместо камеры в Дашкином телефоне, смотрю на Полину. Она тоже разворачивает ко мне лицо и, неспособные сопротивляться порыву, мы касаемся друг друга губами.

— Кхм-кхм, не наглеем, молодежь! — одергивает нас Малиновский, проходя к подиуму, на котором установлена кафедра, где уже крутятся другие преподаватели.

— «Не наглеем», — передразниваю его Полине на ухо, — поди сам полчаса назад Машке наяривал.

— Дамиан! Фу! — бьет меня ладошкой по плечу, сдерживая улыбку. — Мне и так стоило больших трудов начать смотреть Маше в глаза.

Беру Баженову под руку, и мы спешим занять места в зале, который постепенно заполняется звуками взбудораженных студентов и запахами предстоящего пиршества.

— Помнишь, как ты обнимал меня на этом месте в самый первый день? — вдруг вспыхивает Пчелка. — «Я заявляю свои права на тебя, Полина!» — она перекривляет меня.

— Я не так сказал! — бурчу, не желая признавать свое придурковатое поведение, когда Пчелка только появилась в Альдемаре, и меня плющило от собственных эмоций. — Но объятие мы повторим.