Читать книгу - "Академия подонков - Тори Мэй"

class="p1">— Ты… — у нее начинает дрожать подбородок. — Ты смеешь свидетельствовать против родной матери?

— Если родная мать не прекратит лезть в мою жизнь! — достаю из папки лист и кладу перед родителями. — Дальше…

— Как заговорил, щенок, — усмехается отец.

— Для тебя тоже есть кое-что, — кладу второй лист, руки предательски дрожат. — Твои люди это искали в доме Баженова: результаты тестов ДНК, о которых я по глупости разболтал тебе?

Отец в отличие от мамы к бумажке не тянется, но сжавшаяся челюсть говорит красноречивее любых действий:

— Твои обвинения голословны! — цедит отец. — Нахрен мне старые тесты…

— Допускаю, что после переполоха с постерами в Альдемаре слишком много любопытных снова заинтересовались твоей личностью, и ты побоялся, что под тебя снова начнут копать — и решил замести все следы наверняка. У империи не должно быть лишних наследников, не так ли.

— Чушь, — взмахивает рукой отец.

— Так вот — если ты надеялся, что все уничтожил — у меня есть копии теста Анны Баженовой, а так же я собрал генетический материал твоего второго сына, Ильи. При необходимости — отдам на экспертизу и его.

Илья был так добр, что не отказался состричь прядь и облизать несколько палочек для забора материала. Пацан с самого детства был в курсе того, чьим отпрыском является. И меня он тоже сразу узнал. Не оттолкнул.

— Как ты узнал? — шипит мама.

— Дамиан! — рычит отец, подаваясь вперед.

Прохожусь по ним оценивающим взглядом, пытаясь понять, в какой момент у людей исчезает какое-либо понимание чести и достоинства.

— И, чтобы было совсем не скучно — я тут подбил кое-какие итоги нашей работы за последние три года, — протягиваю отцу всю папку. — Здесь все наши махинации «во благо»: поддельная благотворительность, просроченные лицензии, косяки с экспортом и импортом и прочие прелести. Ну, ты сам в курсе, пап.

Чистых бизнесов не бывает — это факт. Отец сильно не наглел, но и этой вершины айсберга хватит, чтобы пробить корму Титанику под названием «ВВ».

— Итак, уговор, дорогое семейство, — откидываюсь на спинку кресла, изображая контроль над ситуацией. — Вы отваливаете от меня и от Полины, а я храню семейные секретики. В противном случае — это все разлетится по конкурентам, бизнес-партнерам, проверяющим инстанциям и телеканалам.

— Ты не посмеешь! — давит он сквозь зубы, на лбу проступает вена.

— Еще как посмею! Не убьете же вы собственного сына, или мне все же оглядываться в переулках? — бросаю на них тяжелый взгляд.

Мама беззвучно рыдает, размазывая идеальный макияж. Отца колбасит.

— Дамиан, сынок, нельзя так! — мама поднимается, встаю за ней. — Ты не можешь бросить меня! Мало того, что этот, — она указывает на отца, — чуть все наше наследие не слил, теперь ты…

— А чего ты хотела, Натали? — подрывается отец. — Столько лет удерживать меня насильно? Ты знал, что все записано на твою мать? Я здесь никто, пешка в ее руках. Давно бы свалил, если бы меня за яйца договорами не подвесили! — гнусно оправдывается отец.

— Со своими отношениями как-нибудь сами разберитесь, — толкаю, не пуская наверх жгучий ком в горле. — Я свое слово сказал: малейшая выходка в сторону меня или Баженовых, и ваше репутацию не отмажет ни один адвокат.

— Дамиан! — задыхается мама.

— Я не прощу тебя, поняла? Никогда не прощу! — тычу пальцем. — Это же ты? Ты прятала мои подростковые письма и говорила, что передала их Полине? Ты разлучала нас все это время?

Она подбирается:

— Я не потерплю ни одну Баженову в своей семье! Ни одна из них не получит мою фамилию!

— Я так и знал. Верни их! Верни мне письма!

— Естественно, никаких писем давно нет. Моей задачей было уберечь тебя, Дамиан. Ты поймешь это позже, когда она грязными ботинками по твоей душе пройдется, помяни мое слово.

— Не вешай ненависть к собственной подруге и ваше с ней прошлое на плечи Полины! Это моя будущая жена, и, как видите, в вашем благословении я не нуждаюсь, — выпаливаю. — Вы хотели бизнес — получайте. Любой выкрутас — и вы попрощаетесь с ним. Это мое последнее слово.

Мама бросается ко мне, берет за руки и смотрит умоляюще.

Больно, это адски больно. Я люблю своих родителей, и был готов рвать за наше дело, а сейчас хочу поскорее убраться отсюда.

— Ты — мой сын. Мы тебе не враги, Дамиан. Ты еще не понимаешь, какая сложная жизнь, и какой сильной приходится быть, чтобы не потерять все. Все что я делала, было для тебя и Софи! Не женись на ней, слышишь!

— Нет, мам… Ты делала это для себя и только для себя, ты сама не заметила, как превратилась в чудовище. Можете выписать меня из наследства, я не обижусь, карма чище будет. А теперь… я ухожу.

— Дамиан! Ты очень пожалеешь! — бросается она мне на плечи.

— Оставь его, Натали. Пусть идет, — мрачный отец оттягивает от меня мать.

— Убери руки! Это все ты! Ты всю мою жизнь испоганил! — цедит она ему в лицо.

Не желаю погружаться в дерьмо еще больше, поэтому разворачиваюсь и ухожу.

Внутри наступает слабость: ноги становятся тяжелыми, собственное дыхание обжигает, нервные окончания немеют от количества оголившейся правды.

Заметив меня, Фил сразу заовдит мотор.

— В Альдемар?

— Нет, — удается вытолкнуть из пересохшего рта. — К Софи. Хочу увидеть мелочь.

40. Полина

— Нам пора, — шепчу в шею Дами.

— Никуда не убегут твои пары, жужелица, — он только плотнее прижимает меня, заставляя ноги разъезжаться по подоконнику.

— Мы пропустили слишком много, — веду носом по его щеке и мягко целую в уголок губы, который тут же растягивается в ухмылке.

— Еще минуту, — его руки упрямо ныряют под фирменный свитшот Академии.

Пускаю его поцелуй в себя, охотно распахивая губы.

— Хватит сосаться уже! — бурчит Марк, врываясь в комнату общаги. Замечает нас и прикрывает глаза рукой. — Кренделёк, тебе пора к нам четвертой заехать.

— Не завидуй, — не теряется Дамиан.

— Я выбираю более укромные места для своих потребностей, — фыркает он.

Они с Марком уже вторую неделю живут вместе и значительно сблизились, и их словесный пинг-понг носит безобидный характер.

— Мы уже уходим, — спрыгиваю с подоконника и потягиваю юбку вниз.

Беру с кровати свой рюкзак, вкладываю свою руку в ладонь Дамиана и, смущенно улыбаясь, мы выпрыгиваем в коридор.

— Что-то я волнуюсь идти к Малиновскому, вдруг он передумал быть моим руководителем…

— Думаю, за такую умницу с провокационной темой преподы драться должны, не ссы, Пчелка.

После инцидента с Илоной я еще не видела Романа Александровича. Признаюсь, что безгранична счастлива отсутствию Илоны в стенах Альдемара, но боюсь, что она