Читать книгу - "Академия подонков - Тори Мэй"

пройдясь по головам. Спокойно, без тоски и жалости.

— Насолил Бушару? Рад теперь?

Во мне плещется негодование, и я инстинктивно подступаю ближе, как если бы могла бортануть Яна, снеся с ног. Но мой максимум — это зло тыкать пальцем ему в грудь.

— Бушар… Ты же не думаешь, что я такой предсказуемый. Дамиан — тоже средство, хотя и ему досталось. Я подумал, что его тоже иногда не мешает воспитывать, чтобы не зазнавался. Но он мой друг…

— Офигеть, у вас дружба, таких друзей — врагов не надо! Ты и мою репутацию под откос пустил!

— Сорри, Поль, правда, — он кладет руку мне на плечо. — Когда ты все поймешь, сама мне спасибо скажешь. Давай так — за мной будет должок, лады?

— Скажи Дамиану, что ты соврал! — стряхиваю с себя его руку.

— После всего, что ты видела, не хочешь ему отомстить? — он приподнимает бровь.

— Я скорее умру, чем поступлю с ним так же!

— Похвально, Полина, очень похвально. Только вот проблемка: теперь он мне не верит. Сходите за ручку к гинекологу, что ли, — усмехается Захаров и шагает из-под моего зонта прочь, ныряя под дождь.

Остаюсь на пороге с колотящимся сердцем и сотней нерабочих вариантов того, что на самом деле проворачивал Ян.

Вот же сукин сын! По Илаю хотя бы сразу понятно, что он за человек, а тут — какашка в красивом фантике!

Пропускаю в кофейню группу студентов, а сама остаюсь на пороге еще пару минут, сглатывая горькую смесь эмоций после разговора.

Толкаю дверь, звякая колокольчиком. В лицо ударяет уже привычный густой ванильно-кофейный аромат, только сегодня он совсем не радует.

Снимаю верхнюю одежду и вешаю у входа.

Втыкаю зонт в подставку, и разворачиваюсь, неожиданно вписываясь в мужскую грудь.

Дамиан.

Такой же подбитый, как и Ян, только вместо ухмылки на его лице — злая отрешенность.

— Наболтались, голубки? — произносит с надрывом, измеряя меня холодным взглядом.

31. Дамиан

— Наболтались, голубки? — выплевываю, глядя на растерявшуюся Полину.

Еле досмотрел их трогательную сцену под зонтом.

И хоть после мордобоя Сахарок принялся доказывать мне, что просто постебался надо мной, а Пчела дала ему от ворот поворот, мои внутренности выкручивает.

— Мы — наболтались, а вы натрахались? — она толкает непривычно грубо, Пчела никогда не выражается.

— Повторяю тебе, я был не в себе! — сжимаю челюсти.

— Сочувствую очень. А теперь мне нужно работать, — кивает в сторону витрины, где суетится Тёма.

— Я дождусь тебя после смены.

— После всех твоих слов сегодня — можешь не утруждаться, потому что я видеть тебя не могу! — кидает дрогнувшим голосом и скрывается за прилавком.

Остаюсь ждать окончания, попутно звоня нашему юристу. Оставлять выкрутасы Илоны просто так я не намерен: а если бы я отъехал?

Бешеная сучка заигралась.

— Дамиан, — придерживая салфеткой кровоточащую губу, Ян смотрел на меня серьезно. — Еще раз повторяю — ну пошутил я, пошутил… Малиновская хотела щелкнуть Полину по носу, переспав с тобой.

— А ты, мразина, подыграл, — прикладываю под глаз лёд.

— Теперь квиты… Ты отнимаешь у меня, я у тебя!

— Ты к моей сестре и на километр не приблизишься. Теперь точно!

— Буш! Я поддержал идею Илоны покрутить перед тобой задницей, побесить тебя хотелось, уж сорян! Другого уговора у нас не было. Руку на отсечение!

— Башку твою на отсечение, — выдавил обессиленно. Тело снова вязло в пространстве.

— Как говорится, пранк вышел из-под контроля. Мой косяк, но получилось даже лучше…

Я медленно моргал, пока мысленный паззл рваными деталями складывался в завершенную картину, приобретая все более уродливые очертания.

— Теперь есть все основания выкинуть отсюда Малиновскую, — вдруг сказал Ян после паузы, и фразу эту он произнес с особенным удовольствием.

— Захаров, больной ты ублюдок, — я повернул голову, глядя на него с осознанием. — Ты же не мне мстил… Ты Малиновского наказываешь?

При упоминании отца Илоны, Романа Александровича, его щека нервно дернулась.

— Никак простить ему не можешь, что он Машку твою натянул? — усмехнулся я.

В другой момент я был выражался по-братски деликатно, но теперь пошел этот скот нахрен.

Ян молчал и смотрел прямо перед собой через панорамное окно кофейни, по которому наперегонки стекали тяжеленные капли.

— Точнее, что Логинова осознанно предпочла тебе взрослого мужика, у которого уже седина в висках виднеется. Понимаю, хреново… — произнес я с издевкой.

— И ему ничего за это не было! — подхватил он. — Как ходил среди студенток, так и ходит. Хрен моржовый! Не отправь отец меня в военку, я бы добился его увольнения, — Ян отпил успевший остыть кофе. — А теперь он отсюда полетит вместе со своей дочерью преступницей. Все вышло даже лучше, чем просто побесить тебя, Буш, — толкнул он, не стесняясь того, что практически уничтожил нас с Полиной.

— Какое же ты дерьмо! — я провел ладонью по лицу.

— Мои руки чисты, — он беззаботно пожал плечами. — Илона сама виновата. Полетит отсюда с позором, он следом…

— Хах! Только вот Маша даже после увольнения с ним не расстанется!

— Маша мне не нужна. А вот на несчастную рожу Малиновского я с удовольствием посмотрю.

— Если тебе так легче…

— Легче, бро, — он болезненно улыбнулся.

Я еще раз прошелся глазами по его профилю, а потом жестко приобнял за шею:

— А теперь слушай сюда, Захаров, — наклонился я к нему. — Во-первых, я тебе больше не бро. Во-вторых, чтобы я больше не видел тебя рядом с Полиной.

— Будет в-третьих?

— А в-третьих, пошел ты на хуй! — пихнул его в плечо.

— Справедливо, — он спустился с барного стула. — По крайней мере ты теперь знаешь, что у тебя верная девушка.

— Я и без тебя это знал, гондон!

— Знал, и как пятиклассница повелся, — он хлопнул меня по плечу и отошел к витрине.

Ян заказал кофе с собой и, салютуя мне на прощание, вышел из здания.

Это был наш последний разговор, мы оба в курсе, что дальше — каждый сам по себе.

Дальше — дележка друзей и влияния.

Дальше — мы враги.

Ненавижу его еще больше, когда вижу, как на улице он суется Полине под зонт, но очень быстро выскальзывает оттуда.

А я остаюсь. Нужно дождаться Полину и постараться поговорить. Своим глазам и увиденному в клубе она верит больше, чем мне.

Тру лицо, отгоняя сонливость и, кажется, все-таки вырубаюсь, в какой-то момент все же съехав руками по стойке у окна…

— Дамиан, — Тёма тыкает меня в плечо, — извини, что беспокою, но мы закрываемся… Ты в порядке?

— Твою мать! — подрываюсь со стула. — Где Полина?

— Так давно уже ее смена закончилась, ушла она, — он кивает