Читать книгу - "Роковая одержимость - Джессика Маседо"

Прятаться больше негде. Он, похоже, не пытался защититься, он просто был готов принять последствия.

Когда полицейские оставили нас в покое, они пообещали вернуться с отчётами, результатами экспертизы и официальными вопросами. Они не надели на нас наручники. Они не изолировали нас.

Тень покинула дом, и впервые показалось, что в него может заглянуть солнце.

Пыль начала оседать на полу, на котором всё ещё виднелись следы полицейских. В воздухе пахло засохшей кровью и тем, о чём уже нельзя было говорить вслух. Утренний свет лениво проникал в комнату через окно, освещая диван, ковёр и Леона. Он прислонился к кухонной стойке, его рубашка была расстёгнута на груди, а взгляд был устремлён на меня, словно он пытался запомнить меня... или попрощаться со мной.

Мы некоторое время молчали. Затем он заговорил:

— Ты можешь уйти, Анджела.

В его словах не было горечи. Он говорил с тем ужасным спокойствием, которое бывает у человека, знающего, что он потерял право командовать.

Его рука лежала на стойке, пальцы были слегка сжаты, но всё его тело оставалось неподвижным, как будто каждая мышца была напряжена, чтобы сдержать желание подойти ко мне.

— Дверь открыта. Тебя здесь больше ничего не держит.

Я на секунду закрыла глаза, чувствуя, как тяжесть этих слов ложится на мою кожу холодным одеялом. Он был прав. Ток больше не шёл. Не было угрозы. Не было секретов...

Только воспоминания о том, кем мы были, и тишина о том, кем мы могли бы стать.

Мой взгляд блуждал по комнате, словно ища ответы в уголках дома. Кресло, с которого он наблюдал за мной. Ковёр, на котором мы впервые нежно прикоснулись друг к другу. Лестница, где я дрожала от страха. Кухня, где мы сидели и истекали кровью...

Моё тело сделало шаг назад, почти теряя сознание... А потом остановилось.

Он не позвал меня. Он не настаивал. Он не пошевелил ни единым мускулом. Но его глаза... его глаза умоляли.

Я медленно повернулась, глядя на открытую дверь позади меня. Мир был там, снаружи, но это было не то, чего я хотела.

Я обернулась и, поддавшись порыву, который сдерживала слишком долго, пошла к нему. Без слов. Без обещаний. Только неприкрытая правда о том, кто выбирает телом, а не разумом.

Я бросилась в его объятия с жадностью женщины, которая слишком долго отрицала свои чувства.

Его рука тут же оказалась у меня на спине, а лицо прижалось к моей шее, как будто он вернулся домой.

— Я хочу остаться, — пробормотала я. — Не потому, что должна. Потому что здесь я чувствую себя на своём месте.

Леон несколько секунд молчал. Он просто дышал. Наконец он прошептал срывающимся голосом:

— Если ты останешься, я тебя не отпущу. Никогда больше.

— Я знаю.

В это серое утро, среди осколков того, кем мы были, обещаний того, кем мы не станем, и открытой раны того, что всё ещё горит, я поняла: иногда любить… значит выбрать пропасть.

ЭПИЛОГ

ГОД СПУСТЯ...

Калитка заскрипела, когда её толкнули рукой, — новый звук в старом доме. Грунтовая дорога всё ещё хранила запах мокрой золы после первых осенних дождей, а ветер, шумевший в кронах деревьев, нёс с собой память о том, что уже нельзя было спасти.

Но теперь новый дом стоял там, где раньше была только выжженная пустота невозвратимого прошлого. Фасад был простым, сдержанным, выдержанным в светлых тонах. Большие окна пропускали свет без разрешения, и в саду начали появляться первые признаки жизни: корни растений всё ещё прятались под чернозёмом, как будто не знали, смогут ли они там расцвести.

Леон остановился рядом со мной на верхней ступеньке лестницы. Ключи всё ещё были у него в левой руке, а взгляд был прикован к двери, как будто он пытался поверить в то, что построил. Его волосы были немного длиннее, подбородок прикрывала короткая бородка, и хотя в его глазах по-прежнему читалась молчаливая тень человека, повидавшего худшее, в них было что-то другое... отблеск покоя. А может, просто усталость сменилась неподвижностью.

Я отрегулировала вес ребёнка у себя на руках, его тёплое тельце прижалось к моей груди, его нежное дыхание поднималось и опускалось с невинностью, которая одновременно разрушала и исцеляла меня. Тонкая одеяльце облегало его маленькие ручки, и когда он сонно пошевелил губами, я инстинктивно прижала его к себе ещё крепче, словно хотела защитить от всего мира. На моём пальце в мягком утреннем свете сияло обручальное кольцо, и я точно знала, какой выбор сделала.

Леон посмотрел на меня и, ничего не сказав, открыл дверь.

В доме всё ещё стоял запах свежесрубленного дерева, смешанный с лёгким ароматом краски и мягкого мыла. Всё там было новым, но в то же время казалось странно знакомым, как будто этот дом приснился нам ещё до того, как он появился на самом деле.

Мы медленно вошли в комнату.

Я села на диван с ребёнком и смотрела, как Леон разжигает камин.

Он делал это спокойно, размеренными движениями, как будто точно знал, какого размера пламя он хочет увидеть. Это был не символический жест. Это было практично. Но когда огонь разгорелся и начал потрескивать, я почувствовала, что мы наконец-то зажигаем что-то, что не разрушит нас.

Он подошёл ко мне и сел рядом, положил руку мне на плечо, не сводя глаз со спящего малыша, такого маленького и такого желанного, что всё остальное — незначительно.

Он погладил мою руку и коснулся обручального кольца большим пальцем.

— Вот и всё, — сказал он. — Есть только мы. То, что мы начали. То, кем мы будем с этого момента...

Я кивнула, положив голову ему на плечо.

И здесь, в нашем доме, построенном на пепелище, с кожей, покрытой шрамами от всего, что мы пережили, и с сердцем, всё ещё бьющемся под звуки того, что могло нас убить, я поняла: спасения нет.

Но есть жизнь.

И теперь... у неё было имя… Шейн... от него пахло молоком, его маленькие ручки крепко сжимали мой палец, а глаза однажды научатся смотреть на мир без страха.

Если бы мой сын однажды спросил, с чего всё началось... я бы сказала, что всё началось с огня.

Но закончилось всё выбором и любовью... самой странной, но абсолютной.

ПЕРЕВОДЧИК https://t.me/HotDarkNovels

КОНЕЦ.