Читать книгу - "Бездушный Хеллион - Джоди Кинг"

Затем пара неуклюжих клоунов, спотыкаясь, выходят на ринг, встречаясь с другим, их грим размазан, а глаза ввалились. Они жонглируют острыми ножами, их движения безумны, удерживая меня на краешке стула, пока один из них не соскальзывает, нож рассекает воздух и вонзается в руку другого. Брызжет кровь, вырывая крики ужаса из толпы, но раненый клоун просто издает пронзительный смешок, выдергивая лезвие и продолжая представление, как будто ничего не произошло. Что за хрень.

Напряжение в палатке нарастает, когда два других клоуна выводят одну из девушек и насильно привязывают к прялке. Прожектор фокусируется на ней, освещая ее встревоженное лицо, которое, вероятно, ненастоящее. Человек, проглотивший меч, теперь держит в руках набор топоров: выражение его лица бесстрастно, и когда колесо начинает быстро вращаться, он запускает в нее топорами, отчего у меня подкашиваются пальцы на ногах. Каждый из них приземляется в опасной близости, но, к счастью, ни разу не задевая ее. Толпа задерживает дыхание при каждом броске, как и я, блядь, выдыхая только тогда, когда действие наконец заканчивается.

Я наклоняюсь ближе к мадам и шепчу:

— Интересно, как им удается оставаться такими спокойными, когда они все это делают.

Мадам слабо улыбается, не отрывая взгляда от ринга.

— Годы практики, доверие и много безумия. Нужен определенный тип человека, чтобы преуспеть здесь, дорогая.

Когда манеж опустел, темная, огромная фигура выходит из тени, каждый его шаг заставляет землю содрогаться под ним. Его тело представляет собой лоскутное одеяло из ужасных шрамов и швов, а цепи гремят вокруг его лодыжек, когда его выводят на манеж, его черные глаза кипят от ярости. На другом конце цепей находится Хелл, и он крепко обхватывает их, сильными, покрытыми татуировками руками, в попытке контролировать его.

Когда мой взгляд задерживается на его скованных лодыжках, меня охватывает чувство печали, пробуждая мои собственные мучительные воспоминания о том, как я когда-то была прикована таким же гребаным способом.

Мадам наклоняется ко мне, привлекая мое внимание:

— Он — питомец Хелла. Монстр.

Мои брови сводятся, когда я поворачиваю голову:

— Питомец? — Я отвечаю с содроганием. Она слегка кивает, прежде чем посмотреть вперед: — Он единственный человек в этом месте, который способен контролировать его.

Голос директора манежа гремит из динамиков:

— Полюбуйтесь на Монстра! Кто здесь достаточно храбр, чтобы приручить его?

Выбирается доброволец в первом ряду, дрожащий старик неохотно выходит вперед, и Монстр рычит, звук вибрирует по палатке, заставляя мое тело напрячься. Мужчине вручают хлыст, его лицо бледнеет от страха, и он щелкает им один раз в глупой попытке установить контроль.

Монстр бросается вперед, цепи щелкают и тащат Хелла вперед, его глаза горят жаждой убийства. Огни внезапно мигают, затем палатка погружается в кромешную тьму. Крики, которые следуют за этим, пронзительны, звук леденящей кровь боли, но когда свет снова загорается, ринг совершенно пуст, и у меня отвисает челюсть от удивления.

Наблюдая за всеми выступлениями, я не могу не задуматься о своем собственном месте здесь, в Цирке странностей. Опасность, острые ощущения, постоянный танец со смертью — все это потрясающе, но меня гложет мрачное предчувствие от мысли оказаться в ловушке в этом месте, а также слова Блаш о том, что сегодняшнее представление даже отдаленно не такое ужасное, как Ночь Тьмы. Как, черт возьми, это может быть еще ужаснее, чем это?

После некоторых других выступлений я чувствую приближение финального акта, и предвкушение в воздухе наэлектризовано: Холлоу вот-вот выйдут на сцену со своими мотокроссовыми байками. Свет гаснет, и над толпой воцаряется тишина.

Внезапно палатку наполняет рев двигателей, отдающийся эхом, как гроза, и прожекторы поворачиваются, чтобы показать Холлоу без шлемов и без страховки, но я не ожидала ничего меньшего. Их раскрашенные лица и контактные линзы в виде спиралей светятся угрозой, и каждый из них без рубашки, обнажая свою изодранную, татуированную кожу: все похожи, но в то же время так отличаются друг от друга. Они заводят свои байки, двигатели рычат, как звери в клетке, готовые вырваться на волю.

Когда зрители готовы, Холлоу начинают ездить по манежу, кружась с невероятной скоростью. Они выполняют смертельные трюки на рампе, взмывая высоко в воздух, крутясь и проносясь сквозь огненные кольца. Жар сильный даже с того места, где я сижу, и с каждым прыжком они приземляются с идеальным исполнением.

Далее следует колесо смерти, массивная вращающаяся конструкция, которую Холлоу используют, чтобы бросить вызов самой смерти. Они быстро едут вдоль вертикальных стен колеса, и это заставляет его вращаться все быстрее и быстрее. Я задерживаю дыхание, напряжение почти невыносимо. Одно неверное движение, один гребаный промах, и все было бы кончено, но Холлоу доказывают, что я ошибаюсь.

Затем с потолка спускается купол смерти — гигантская металлическая сфера с логотипом в виде черепа. Холлоу въезжают в купол, их двигатели ревут еще громче в замкнутом пространстве. Они кружат внутри, пересекая траектории в головокружительном зрелище, в то время как оно дико мерцает красными огнями, а купол пульсирует, когда они едва разминаются друг с другом.

Внезапно из-под центра купола смерти поднимается Перл, связанная и уязвимая. Ее глаза широко раскрыты, в них страх и неповиновение, тело напряжено, когда вокруг нее проносятся мотоциклы. Рев их двигателей оглушителен, а вид Перл посреди хаоса только добавляет дополнительный уровень напряжения.

Холлоу продолжают свои жестокие трюки, сплетаясь вокруг нее с ужасающим совершенством. Когда действие подходит к концу, Холлоу начинают свой финал, и купол оказывается охваченным огненным кольцом, жар и свет почти ослепляют. Затем, так же быстро, как и началось, все закончилось, свет погас, огонь потускнел, двигатели заглохли, оставив после себя тишину.

Когда свет снова включается, Холлоу и Перл там больше нет, все, что осталось это облако пыли и дыма.

Публика взрывается, и я обнаруживаю, что тоже аплодирую с широкой улыбкой на лице. Когда я думаю о своем выступлении и обо всех, кого я видела сегодня вечером, испытываю внутри небольшое чувство гордости за то, что являюсь частью этого безумного мира.

ГЛАВА 11

Стоя в шкафу Куколки, потому что она решила повесить гребаные шторы, чтобы я не мог за ней наблюдать, с нетерпением жду, когда она вернется домой. По трейлеру и окнам сильно барабанит дождь. Я знаю, что Вялого члена сегодня здесь нет, поэтому я просто вломился сюда после шоу.

Я внимательно прислушиваюсь, мои чувства обострены, пока, наконец, не слышу, как открывается дверь. Я всматриваюсь сквозь тонкие ставни и наблюдаю, как она входит. Ее длинные светлые волосы промокли от дождя, и теперь в них появился рыжий оттенок. Гримм на ее уставшем кукольном личике растекся по щекам, затемняя пронзительные