Читать книгу - "Бездушный Хеллион - Джоди Кинг"

знаю, что он только что ввел в нее свой член, потому что ее мягкие, пухлые губы приоткрылись. Пока он трахает ее, она безучастно смотрит в пустоту, потерявшись в мечтах наяву, пока не приходит в себя, и ее пальцы убирают его руку со своего бедра. Нежным прикосновением она приподнимает ее, шепча слова, которые я изо всех сил пытаюсь расслышать.

Она кладет его руку себе на горло, и он поднимает голову, их взгляды встречаются. Он слегка качает головой, затем возвращает руку на заднюю часть ее бедра, приподнимая ее выше и игнорируя ее просьбу о доминировании.

Он продолжает нежно трахать ее, отчего пламя моей ярости распаляется только сильнее. Здесь нет ни нотки насилия, ни боли — просто унылый, жалкий трах у кафеля, лишенный удовольствия, которого так отчаянно жаждет моя маленькая куколка. Я вижу это по ее глазам, ей это не нравится — он не в состоянии дать то, что ей нужно. Здесь нет ни криков, ни стонов, ни даже закатывающихся глаз, просто молчаливое принятие его жалкого гребаного выступления.

Когда через несколько минут все наконец заканчивается, она опускается на пол, и я закипаю от раздражения при виде нее. Неудовлетворенная, преданная ублюдком, который даже не смог заставить ее кончить. Они оба опускают взгляд на его член, прежде чем посмотреть друг на друга. Она ободряюще улыбается ему, и тут до меня доходит, у него даже полностью не встает на нее. Она, что, блядь, слепая? Что за хрень.

Он наклоняет голову, захватывая ее губы своими, и когда отстраняется, она дарит ему еще одну улыбку, полную лжи и пустоты.

Когда он начинает принимать душ, ее глаза внезапно находят мои, словно повинуясь магнетическому притяжению. Я замечаю, как напрягаются мышцы ее живота, расширяются зрачки, но, несмотря на ее реакцию, я небрежно подношу сигарету к губам и делаю глубокую затяжку, не смущаясь тем, что она застукала меня наблюдающего за их ужасным трахом.

Покричи для меня маленькая куколка, я ворвусь внутрь, убью его и добьюсь того, что ты будешь громче стонать для меня.

К сожалению, она не хочет участвовать в моих извращенных играх, вместо этого она остается невозмутимой, ее взгляд пустой, но учащенное дыхание выдает шевелящийся внутри нее страх, естественную реакцию на опасность в моих глазах.

После напряженного разглядывания друг друга, ее челюсть раздраженно напрягается, она медленно отворачивается, тянется за мылом и, повернувшись ко мне спиной, начинает мыться, открывая мне вид на идеальный изгиб ее задницы.

Храбрая, отважная девочка.

Несмотря на убийственные мысли, кружащиеся в моей голове, я стою и наблюдаю за ними еще несколько минут, заставляя ее чувствовать неловкость. Когда ее любопытный взгляд снова встречается с моим через ее плечо, я сжимаю зубы и неохотно решаю уйти, оставляя их наедине с их напускной шарадой.

Войдя в лес, я продолжил идти вперед, пока под моими ботинками хрустели хрупкие листья. Я глубоко затянулся сигаретой, прежде чем выбросить ее, чувствуя необходимость немного унять этот внезапный прилив гнева, и у меня было для этого идеальное решение.

Женщина, которая действовала мне на нервы с того момента, как я впервые увидел ее. Такого, черт возьми, никогда не случалось. Я одержимый человек, но не по отношению к отчаянному желанию другого человека. Возможно, причинять людям боль, но не так, как сейчас.

Как только я добираюсь до поляны среди деревьев, я иду по небольшому полю, пока не достигаю его центра, затем останавливаюсь, чтобы посмотреть вниз на потайную дверь в земле. Быстрый взгляд вокруг подтверждает мое одиночество, прежде чем я наклоняюсь, хватаюсь за маленькие ручки и широко распахиваю их, открывая вход в мою подземную камеру.

Я начинаю спускаться по лестнице, темнота окутывает меня, когда я достигаю низа. Затхлый, землистый запах кажется слишком знакомым, когда я направляюсь в одну из комнат. Срывая с головы капюшон, я нажимаю на ручку и вхожу внутрь.

Мой взгляд сразу же останавливается на нем, именно там, где я его оставил — крепко привязанным к сконструированной мной машине для пыток.

Цепи свисают с потолка, как зловещие украшения, когда я иду в полумраке. Единственная лампочка освещает его болезненным светом, превращая в центральное украшение казни. Его отчаянная борьба и крики привлекают мое внимание, и я фиксирую на нем свой взгляд.

Металлическая клетка окружает его голову, винты угрожающе нацелены в глазницы и виски, а налитые кровью глаза, удерживаются открытыми зажимами. Он прикован за запястья к подлокотникам кресла, каждый палец подключен к мерзкому устройству.

Несмотря на его отчаянные крики, его ужас не трогает меня. Это сцена показалась бы обычному нормальному человеку омерзительной, но я режиссировал ее бесчисленное количество раз, и теперь она не вызывает даже оцепенения. Как член Общества Тени, я известен своей жестокостью, мои методы отвратительны. Эти жертвы просто пешки, утоляющие мою жажду страданий и взращивающие тьму внутри меня.

Не теряя времени, я направляюсь к маленькой камере справа, направленной прямо на него. Его крики резко прекращаются, когда я нажимаю на верхнюю кнопку, и красный огонек мигает, оживая.

Ведется онлайн трансляция, и мой клиент наблюдает за этой завораживающей сценой, пока я спокойно сажусь напротив него у задней стены. Его взгляд прикован к камере, он понимает, что тот, кто поместил его сюда, теперь наблюдает за ним. Как и было предсказано, он начинает кричать, отчаянно желая спасения, и гнев выплескивается из него, но давайте признаем, никакие слова не изменят того, что его собираются убить самым жестоким из возможных способов. Я облегченно вздыхаю, слушая одно и то же, и такое бесчисленное количество раз.

Наконец, я нажимаю кнопку, приводя в действие пыточную машину. Откидываюсь на спинку кресла, мои руки лежат на подлокотниках, ноги широко расставлены. Мой пристальный взгляд фиксируется на нем, когда он мечется в жалкой попытке вырваться, и металлический звон машины эхом разносится по комнате.

Для меня этот звук умиротворения, симфония скорой смерти. С каждым точным щелчком машина активируется, поднимая его пальцы вверх и растягивая их до предела. Винты вращаются одновременно, медленно приближаясь к его открытым глазам и вискам. Его налитые кровью глаза, вынужденные быть открытыми из-за зажимов, отчаянно мечутся, ища любой признак милосердия.

Я не могу не восхищаться своим творением. Каждое движение рассчитано так, чтобы причинить максимум психологических и физических мучений.

Его вены вздуваются под оковами, когда он борется, мышцы напрягаются, но выхода нет. И никогда не будет. Винты все ближе, и я наслаждаюсь моментом, его страданиями, проносящимися сквозь меня, словно темный трепет. Когда его пальцы загибаются назад, я слышу хруст костей, каждый треск — отвратительное напоминание об эффективности машины. Его душераздирающие крики усиливаются, пронзая воздух дикой агонией, когда винты входят в его глазные яблоки,