Читать книгу - "Тень цикады - Глеб Леонидович Бобров"

у забора выросла темная туша. Увидев тварь, медведь припал на пузо и, заскуливши, замер.

Не шелохнувшись, она каким-то невероятным, уходящим местами в инфразвук басом-профундо произнесла фразу на нечеловеческом языке.

Медведь вздрогнул, прополз на животе несколько метров и, поскуливая, словно битая собака, вновь застыл на месте.

Лиля опустила лицо и вновь проурчала-прорычала некую команду, чуть приподняв руки.

Вьюга взвыла фугой.

Медведь заскулил, закрыл глаза, открыл. Два раза, как бы примеряясь, дернулся, сразу отскакивая назад, и, наконец, метнулся к мешковине. Ухватив тюк зубами, он тут же отступил назад, не сводя глаз со страшной фигуры. Рванул, пятясь, раз, другой, потом рывком перекинул ношу за спину и мгновенно скрылся в снежной кутерьме.

Она вновь задрала лицо в небо и запела-завыла-заурчала, вторя бушующей метели.

Цвет бурый

Когда подъехала «буханка» охотоведа, Сретенский курил на ступеньках горотдела, методично выворачивая душу усатому сержанту ППС. Тот краснел, жался-мялся и готов был на месте провалиться, лишь бы отделаться от выволочки майора. Его душевные терзания мало трогали умеющего временами быть невероятно добрым начальника УГРО.

Охотник поднялся, они обнялись. Охотовед выглядел надломленным и даже заметно потемнел лицом. Красные, измученные бессонными ночами глаза слезились то ли от морозца, то ли от внутренней боли.

— Ты как, бать?

— Не спрашивай. Нюра душу вынемши, и мать за нею следом…

Ян вздохнул, ободряюще приобнял товарища и, меняя тему, кивнул на усатого ППСника.

— Полюбуйся на чучело! Сутки, понимаешь, сутки понадобились для доклада… Дебила кусок, — майор повернулся к сержанту и рявкнул: — Сутки, твою ж дивизию?!

— Дай спрошу, — спокойно попросил охотовед.

— Да ради бога…

Тот внимательно заглянул в глаза сержанта.

— Ты когда мишу видал?

— Вчера в полдень.

— Где?

— В районе перекрестка Рапидной и Магистральной, не доезжая до водонапорки.

— И что миша?

— Бежал по кромке леса, что-то нес на спине.

Сретенский удивленно глянул на сержанта.

— Он что, на задних лапах шел?

Тот отрицательно повертел головой.

Охотовед поднял растопыренную ладонь, как бы возвращая внимание к себе.

— Как он шедша?

— Да как собака, галопом. А на спине лежало что-то большое и серое.

— Быстро?

Сержант молча изобразил руками галопирующие движение лап.

— Может, телка взял? — спросил милиционер.

Охотовед пожал плечами.

— Или Щтепана… — майор повернулся к своим: старлею и молодому оперу, стоявшим неподалеку с автоматами на плечах: — Готовы? По машинам!

Пока охотники с собаками грузились в «буханку», Сретенский остановился возле парня с русаком. Собаку тот держал на короткой ременной петле с тяжелым монтажным карабином, сцеплявшим стальное кольцо мощного брезентового ошейника с кожаным подкладом. На его правом плече стволом вниз висела видавшая виды «фроловка».

— Доброго здоровья, Георгий!

— И тебе не кашлять, начальник… — не поднимая глаз, негромко буркнул охотник.

— Как у брата дела?

— Я не сторож брату своему…

— Да что вы говорите?! — с интересом, словно увидев под новым углом собеседника, процедил начальник УГРО. — Давай я еще раз тебя спрошу, ага?!

— Не отсвечивает…

— Вот! Это он правильно делает, — с нажимом ответил милиционер, наблюдая, как тот с собакой устраивается на переднем сиденье.

— К Ипалычу в машину! — повернувшись, кинул он старшине-кинологу, стоявшему рядом с его «Волгой». — Неделю потом псину выветривать из салона… — негромко пробурчал, проходя к своему автомобилю.

— Здесь?! — Сретенский закурил, всматриваясь в сторону леса.

— Да. Как медведя заметили, вот тут прямо тормознули. И смотрели, как он в лес уходил.

— Вас услышал?

Сержант пожал плечами.

— Что думаешь, бать? — спросил майор охотоведа.

— Там чащобы до Марьяниных родников. Туда шедши, а вот откуда? — он повернул голову в направлении Медвежаткино. — От Корчагинских за ночь никак мише не осилить.

— Так что, пошли за косолапым? — спросил милиционер.

— Пойдем…

Пробиваться по снегу было тяжело не только милиционерам, но даже охотникам. Непроходимые буреломы обходили кругами. Звериных троп практически не встречалось — на этом участке, как назло, сохранился древний, дикий лес.

Встали на передых.

— Что, народ, ухайдокались? — Сретенский глянул на охотоведа.

— Дальше легше будя, — отер он пот цигейкой. — Марьяна…

— Смотрю, бать, ты сегодня не при параде? — попытался отвлечь от тяжких дум товарища майор. Тот глянул на свою крепкую бескурковку.

— На мишу с 16-м калибром ходиша, токмо портки мочиша… — чуть просветлев взглядом, ответил охотник.

Еще за час преодолели чернолесье и таки вышли к Марьяне. Ручей, родники замерзли и скрылись под снегом. Следов тоже не было никаких — вчерашняя метель все укрыла. Сегодня вьюжило, но никак не сравнимо со вчерашним бураном.

Собаки, натянув поводки, уверено тянули в Марьянину дубраву.

Только поднялись и углубились, как вдруг между групп охотников и милиционеров буквально вздыбило холм, пурга метнула в глаза снежный заряд, а темная туша ринулась куда-то в сторону от людей.

Тяжко грохнул дуплет охотоведа. Собаки взвыли и рванули прочь, лишь южак Жоры да чепрачная Зося помчали следом.

Откуда-то из сугроба в сторону от медведя и людей кинулась еще одна тень. Заваливая боком и пойдя задними лапами по снегу юзом, кобель южнорусской развернулся на девяносто градусов и кинулся вслед. Догнавши увязающего волка в несколько гигантских прыжков, он обрушился на него сверху, сразу взяв всей пастью за низ черепа. Дымчатый клубок, с воем и рыком прокатившись по снегу, напряженно замер, раздался сухой треск и, отскочив, пес, подрагивая всем телом, выполнил команду «сидеть». В разрытом снегу, конвульсируя в предсмертной агонии, бился молодой волк.

— Прошлолеток, поди… Отродясь такого не видемша. Да, Жора?!

Тот, застегнув карабин на ошейнике, лишь кинул взгляд в глубь леса, куда скрылись медведь и овчарка. У его края стоял старшина-кинолог и, сложив ладони рупором, надрывно кричал в темную глушь:

— Зося! Ко мне! Зося!!!

— Так не бывает, — выдержав паузу, ответил Георгий. Он повернулся к начальнику УГРО. — Если догонит, то кранты овчарке, начальник.

— Верняк… тоже так думаю, — ответил милиционер. — И южак твой, однако, не зассал, как остальные ваши собачки.

— А ты, начальник, вообще видел бздливого южака? — он погладил по голове удивленно взглянувшего на него пса. — Зверь стремный, без базара, но нам тож впадлу очком вилять.

— Товарищ майор! Товарищ майор!!! — заполошно закричали от медвежьей лежки.

Сретенский развернулся и двинулся назад. На ходу он пхнул заснеженный ком, что-то приметил и гаркнул идущим за ним охотникам:

— Бать, стой на месте! И ты тоже…

Глубокая берлога пряталась под заснеженным буреломом. Со стороны милиционеров была только длинная, местами расчищенная ими же щель, где на краю с прямоугольным фонариком в руке сидел на корточках старлей. Медведь выскочил с другой стороны завала, здесь даже его следов не было. Волк — вообще непонятно откуда, слово из