Читать книгу - "Тысячеликий герой - Джозеф Кэмпбелл"

Признание, что личность любого божества, которому поклоняются, вторична, свойственно многим мировым традициям. Но в христианстве, в исламе, в иудаизме личность божества представляется в учении как финальная – и поэтому представителям общин достаточно трудно осознать, каким образом можно выйти за пределы собственного восприятия антропоморфного представления о божественном. В результате, с одной стороны, представления об этих символах божества стали запутанными, с другой стороны, это привело к беспрецедентному в истории мировых религий фанатизму. Более подробное обсуждение этого феномена представлено в работе Зигмунда Фрейда «Моисей и монотеизм».^[362]

Небеса и ад, золотой век и Олимп, – эти и все другие сферы пребывания божественного интерпретируются в психоанализе в качестве символов бессознательного. Таким образом, в качестве ключа к современным системам психологической интерпретации можно рассматривать следующее тождество: метафизическая реальность = бессознательное. И для того, чтобы иначе открыть эту дверь таким ключом, необходимо прочесть это тождество в обратном порядке: бессознательное = метафизическая реальность. Иисус возглашал: «Ибо вот, смотрите, Царствие Божие внутри вас».^[363] Безусловно, в утрате сверхсознания и впадении в состояние бессознательности и заключен смысл библейского грехопадения. Сужение сознания, из-за которого мы видим универсальную силу лишь в форме ее феноменологического проявления, низвергает сверхсознание в область бессознательного, но именно в это мгновение, именно так происходит сотворение мира. Спастись и искупить свои грехи – значит вернуться к сверхсознанию и растворить в нем окружающий мир. Вот великая тема и формула космогонического цикла, где мифический образ мира проявляет себя и затем вновь уходит из поля нашего восприятия. Точно так же рождение, жизнь и смерть индивида можно рассматривать как погружение в бессознательное и возвращение из него. Герой – это человек, который еще при жизни знает и воплощает в себе зов сверхсознания, который никем в сотворенном мире более не осознается. Приключение героя описывает тот момент в его жизни, когда он достигает просветления – кульминационный момент, когда он, еще будучи жив, обнаруживает и открывает дорогу к свету – по ту сторону темных стен нашего бренного существования.

Таким образом, космические символы предстают перед нами в форме сложного для восприятия и осмысления возвышенного парадокса. Царство Божие «внутри вас», но оно также и вовне, но Бог есть лишь удобный способ пробудить спящую принцессу – нашу душу. Жизнь – это ее сон, смерть – это ее пробуждение. Герой, который сам пробуждает свою душу, сам себя растворяет в небытии. Бог, пробуждающий душу к жизни, – это его собственная смерть.

Пожалуй, наиболее выразительный из всех возможных символов этой тайны – это распятие бога, принесение бога в жертву «себе самому».^[364] Если прочесть это утверждение только в одном направлении, то смысл этого символа состоит в переходе феноменального героя в область сверхсознания: тело, наделенное пятью чувствами – как принц Пяти Оружий, пятикратно плененный великаном – пятикратно отмечено (пригвожденные руки и ноги, голова, увенчанная терновым венцом^[365]) и распято на кресте познания жизни и смерти. Но при этом Бог добровольно нисходит в мир людей и переносит физические страдания. Бог проживает человеческую жизнь, и человек освобождает Бога в себе самом, в средоточии распятия «единства противоположностей»,^[366] на пороге двери, распахнутой в мир света, через которую Бог низошел, а Человек вознесся ввысь – каждый питая собою другого.^[367]