Читать книгу - "Искушение астрологией, или Предсказание как искусство - Дэвид Берлински"

Идея весьма увлекательная.

В L'influence des astres и многих других работах [172] он пришел к выводу, что Марс занимал определенную позицию при рождении великих спортсменов гораздо чаще, чем при рождении простых людей. Выборка у него была довольно скромная — примерно пятьсот человек, — но тогда она казалась достаточной. Его теория астрологического влияния представляет собой усовершенствованную версию его же теории интенсивности. Помимо зон появились еще и секторы. В случае с Марсом первый сектор начинается в точке восхода Марса, четвертый — в точке, где Марс пересекает срединную линию неба, а шестой — в точке, где Марс уходит за горизонт. Существует шесть сопоставимых секторов, пронумерованных от семи до двенадцати. Они описывают орбиту планеты, когда Марс стоит ниже линии горизонта, то есть невидим для наблюдателя.

Проведенный статистический анализ, утверждает Гоклен, показывает, что в отношении к его зонам максимальной интенсивности секторы один и четыре являются решающими. Примерно семнадцать процентов всего населения — туда входят хромые, парализованные, просто неуклюжие, нескладные, ослабленные люди, невыдающиеся гольфисты и теннисисты, которые сдаются после второго сета, — должно рождаться в ключевых секторах.

Однако выяснилось, что двадцать два процента чемпионов попали в эти секторы, — очевидно, Марс проявляет недюжинный личный интерес к формированию характера победителя.

Этот статистический результат ныне известен как Гокленов эффект Марса.

Эффект Марса, конечно, привлек серьезное внимание астрологов, да и скептиков тоже. В конце 60-х годов и все 70-е годы XX века все говорили об открытии Гоклена; случались дискуссии и позже, в 80-е и 90-е [173]. Редакторы Humanist сделали вывод, и вполне логичный, что Гоклен был необъективен в отборе фактологического материала — брал то, что вписывалось в его теории. Он всех вежливо выслушивал, кому-то отвечал, прочих игнорировал. Тогда в полемику включился статистик Марвин Целен, в то время заведовавший кафедрой биостатистики в Гарвардском университете. Он должен был обеспечить объективный подход к проблеме. Честно следуя рекомендациям Целена, Гоклен опросил 16 756 мужчин и женщин, родившихся в течение трех дней и примерно в том районе, где и 303 спортсмена-чемпиона. Гоклен надеялся показать, что воздействие Марса — это не просто статистическая подтасовка или аномалия. Хотя Гоклен проводил исследование самостоятельно, Марвин Целен официально одобрил результаты. В самом деле, диаграмма, эти результаты представляющая, поражает.

Количество спортсменов-чемпионов, рожденных, когда Марс находился в ключевых секторах. Интересная, крайне простая иллюстрация воздействия Марса, дающая — если ей верить — статистический уровень достоверности

В 1994 году Зуитберт Эртель и Генрих Мюллер пересмотрели исследования Гоклена и сообщили, что их анализ подтвердил полученные им данные. Воздействие Марса оказалось «значительным». Через два года Эртель и Кеннет Ирвинг опубликовали книгу «Сильный эффект Марса». В статье «Подлинен ли эффект Марса?» Пауль Курц, редактор Humanist, совместно с Дж. В. Ниенхюзмом и Ранджитом Сандху доказывал, что Эртель и Ирвинг сочли ключевой вопрос решенным.

Дискуссия меж тем продолжается, хотя и не так бурно, и конца ей не видно. Какой бы ни была истина — я ее не знаю и подозреваю, что никто не знает, — одно очевидно: эффект Марса, если он не выдумка, представляет собой очень слабый сигнал, замеченный на фоне сильного шума. Немного раньше Птолемей, создавая ларец с сокровищами под названием Tetrabiblos и явно предчувствуя дальнейшее развитие истории, предоставил астрологам в высшей степени многогранное объяснение того, что астрологические прогнозы, если они не выдумки, тоже крайне слабы. Астрономия, утверждал он, холодна, бесстрастна и точна, как клинок. Астрология, напротив, беспорядочна, как сама человеческая жизнь. Астрологи неизбежно ошибаются в своих наблюдениях. И эти ошибки разрастаются в их умозаключениях, иногда приводя к катастрофическим последствиям. Птолемей прямо сравнивал астрономию и астрологию: «Все, чего трудно достичь, легко критикуется большинством людей, а в случае с… [астрономией и астрологией]… выпады против первой могут совершать лишь слепые, в то время как есть определенные основания для выпадов против второй».

Птолемей считает очевидным существование связи между положением планет и различными человеческими делами и взаимоотношениями. Он предполагает, что в качестве теории астрология истинна. И хочет спросить: каким образом получается, что истинная теория в своих приложениях оказывается тем не менее ложной.