Читать книгу - "На электричках. Путешествие из Владивостока в Москву - Александр Лучкин"

Я проснулся оттого, что где-то совсем рядом громыхала гроза. Было уже светло. Собираться еще рано, поспать бы полчасика! Выглянул из палатки и, оценив обстановку, решил уходить. Если не сейчас, то через четверть часа польет дождь и придется спешно собирать намокшие вещи. К вечеру я должен быть в Красноярске, а сушить промокшую палатку в условиях города проблематично. И без того будет чем заняться.

Я заторопился. Наскоро упаковав вещи, свернул палатку и сунул в рюкзак. Только застегнул ремни на рюкзаке, как закапал дождь. Вовремя! С каждой минутой дождь усиливался. Последнюю сотню метров перед «Огоньками» пришлось бежать под сильнейшим ливнем. Администратор за стойкой сменился, и теперь это была женщина средних лет в красном кителе. Вчерашняя история повторилась один в один. Теперь я уже в точности знал, что говорить, как отвечать на вопросы, и легко прошел в столовую на завтрак.

Дождь прекратился, но туча еще висела над поселком. Воспользовавшись затишьем, я дошел до вокзала, что в двух кварталах от столовой. В зале ожидания никого не было, кроме одинокого таджика со спортивной сумкой. Таджик — по профессии крановщик башенного крана. Он отправлялся в Ростов-на-Дону строить крышу для нового стадиона. Ехать в командировку ему не хотелось — дома оставалась жена. Глядя на хлещущие с крыши потоки воды, он мечтательно вспоминал о даче в Таджикистане, горном озере и шашлыке из барашка. Объявление о прибытии поезда Новосибирск — Москва прервало воспоминания, и крановщик заторопился на перрон. Следующие три дня он проведет в вагоне поезда до Москвы, а потом его ждут сутки дороги до Ростова.

В Иланской я пересек границу часовых поясов и оказался в зоне +4 часа от московского времени. Когда я перевел часы, выяснилось, что время ожидания электрички сдвинулось на час. Хорошо, что в сторону увеличения! В противном случае мне пришлось бы ехать на дневном экспрессе до Красноярска, минуя промежуточную станцию Уяр.

Электричку подали за пять минут до отправления. Обычно это происходит за полчаса. Я начал было беспокоиться, не напутал ли чего с переводом часов, но в это время к перрону подошла электричка до Уяра. Фыркая и урча, четыре вагона ЭР9П остановились у перрона. Электричка сверкала свежей ярко-красной краской, но кое-где на бортах проступала заводская зеленая. В салоне были старые деревянные сиденья из реек. Оконные пакеты новые, но не железнодорожные, а бытовые, прямоугольной формы, какие устанавливают в жилых домах. Электричка недавно прошла капитальный ремонт. Вагоны покрасили, а старые деревянные рамы заменили тем, что было.

На вокзале электричку провожала гипсовая пионерка с застывшей в воздухе рукой. В салоне пассажиры обсуждали надвигающийся на Красноярск грозовой фронт. По радио объявили штормовое предупреждение. Фронт двигался на восток, навстречу несущейся сквозь сибирские болота электричке.

Поезд шел с остановками по требованию. Машинист лишь объявлял по громкой связи: «Станция Ферма. Кто выходит, подскажите — остановимся!» Связь с машинистом — через пульт «Полиция» в каждом вагоне. Конечная станция электрички — Уяр. Однако на Транссибирской магистрали есть созвучная ей станция — Уря. Перестановка одной буквы ведет к разнице в 100 километров.

В центральной части Уяра большое количество памятников и монументов. Заметно, что их недавно отреставрировали и покрасили. Памятник Ленину на площади перед зданием администрации поселка отливал золотом. Постамент был выложен черной керамической плиткой. Реставраторы не обошли вниманием и памятники Великой Отечественной войны. Сильное впечатление произвело каменное панно на привокзальной площади. Я всматривался в грозные каменные лица сибиряков. Сначала можно подумать, что грубые, рубленые черты лиц солдат — стиль скульптора. Но, внимательно присмотревшись к жителям поселка, понимаешь, что автор очень точно передал их черты: крупные скулы, широкий нос с небольшой горбинкой, большие, близко посаженные глаза и четкие контуры губ.