Читать книгу - "ВВП. Краткая история, рассказанная с пиететом - Дайана Койл"

Но для ВВП разнообразие безразлично. Представьте себе столовые приборы. Я увеличиваю ВВП на одинаковую величину, независимо от того, произвожу я набор из ножа, вилки и ложки или же только три ложки. ВВП учитывает только количество предметов.

ВВП недооценивает рост, поскольку не может полностью учесть обогащение товарной номенклатуры в экономике. Это не лучший способ измерить нововведения и приспособление к потребностям заказчика, и размер недооценки предельно высок. Кроме того, ВВП не способен принять во внимание другой важный эффект новых товаров, а именно, профилактику потенциального ущерба. Возьмем для примера беспилотные автомобили. Один такой автомобиль увеличивает ВВП на ту же самую величину, что и любой другой вид автомобиля, или, быть может, немного больше, если статистики подсчитают гедонический индекс цен, учитывающий улучшение качества, ведь в конце концов в беспилотном автомобиле человеку остается только спокойно сесть и расслабиться. Но ВВП не может учесть выгод от сокращения числа аварий, которое произойдет с распространением беспилотных автомобилей (при условии, что надежды на такой эффект оправдаются).

В гл. V я отмечала, что ВВП и благосостояние – это разные вещи, хотя между ними есть тесная связь. Тенденция к расширению выбора или даже приспособлению товаров под конкретного клиента только углубляет разрыв между двумя концепциями. Экономисты ФРБ Далласа рассуждали в 1998 г.^[126]:

Может быть, мы не видим головокружительного роста производительности, но массовая персонализация товаров окупится для Америки сполна. Ресурсы расходуются, чтобы выяснить потребности конкретных клиентов. Когда продукция им отвечает, никто больше не пускает деньги на ветер, чтобы купить костюм, который будет пылиться в шкафу, потому что плохо сидит, или на компакт-диски всего с одной или двумя интересными для человека композициями. И товары больше не задерживаются на полках магазинов. Удовлетворяя более высокие запросы за счет меньшей растраты природных и трудовых ресурсов, мы снизим цены, а значит, удастся сохранить низкую инфляцию, достигнутую в этом десятилетии.

Перспективы «массовой персонализации», соблазнявшие читателя со страниц доклада в 1998 г., уже материализуются: это и телепередачи, вставляемые в сетку вечернего вещания по желанию телезрителя, а не редакции; и сшитая на заказ одежда, которая теперь доступна рядовому покупателю, а не только зажиточным слоям населения.

Усложнение экономики создает для статистиков головоломки и несколько иного рода, поскольку большинство товаров теперь изготовляются в глобальных производственных цепочках. Производство компонентов разбросано по разным странам, затем они собираются на каком-то отдаленном конце планеты и отправляются назад, на свои рынки потребления. Это касается как простейших на первый взгляд товаров вроде футболок, так и образчиков технического прогресса наподобие iPhone^[127]. В этих производственных цепочках Китай, разумеется, главное место сборки, но и другие азиатские страны, а также их конкуренты, Бразилия и Мексика, набирают обороты.

Однако ценовые индексы не отражают большого снижения цен, происходящего при аутсорсинге производственных функций, поэтому цены импорта сильно завышены, а объемы импорта – занижены^[128]. К тому же торговая статистика не выделяет промежуточных стадий производства, и, как следствие, стоимость аппаратов iPhone, поставляемых из Китая, полностью входит в текущий счет платежного баланса США. «Традиционный подход к учету торговли не показывает истинного распределения внутри цепочек ценности и рисует искаженную картину двусторонних торговых отношений. Дисбаланс в двусторонней китайско-американской торговле чрезвычайно раздут», – утверждается в одном из статистических исследований^[129]. Появляется статистика внешней торговли на основе цепочек добавленной стоимости (value-added trade) и вскоре она изменит наши представления о том, как выглядит мировая экономика.