Читать книгу - "Когда гений терпит поражение - Роджер Ловенстайн"

При таком звездном старте LT, снова с помощью Merrill Lynch, без труда взяла взаймы еще миллиард долларов. Меривезер почти позволил себе проявление гордости. В письме инвесторам он отметил, что в состав LT теперь входят 16 партнеров, а штат компании насчитывает 96 человек. Примерно половина из них занимаются операциями и стратегическими разработками^[102]. Меривезер подчеркнул элитарный характер LT – двуязычие персонала, наличие у многих докторских степеней, изощренность «финансовой технологии». Джей-Эм анализировал шансы всей своей жизни. LT должна была стать вершиной его работы, великой, блестяще оркестрованной симфонией риска.

Менее чем за два года акционерный капитал компании, с учетом денег, принесенных новыми инвесторами, почти утроился, достигнув 3,6 миллиарда долларов. Возросли и активы LT, их цифра ошеломляла – 102 миллиардов долларов. Таким образом, в конце 1995 года соотношение собственных и заемных средств в этой сумме составляло 1:28. Разумеется, прибыль LT по совокупным активам – как тем, которыми LT владела, так и тем, которые были приобретены LT на заемные средства, – была гораздо, гораздо меньше приведенных выше броских результатов. В расчете на весь капитал этот доход составлял примерно 2,45 %^[103]. Столь ничтожная цифра отражала то, что LT заработала бы, инвестируя только собственные средства. Но даже эта цифра была слишком завышена, поскольку не показывала сделки LT по ПФИ, которые, как уже говорилось, не включались в баланс компании. Между тем производные финансовые инструменты определенно усиливали опасность положения LT. (Неважно, приобретаете ли вы облигацию или делаете ставку на ее цену, – потенциальная прибыль или убытки в обоих случаях одинаковы.) И эти не входящие в баланс сделки несомненно увеличивали рискованность операций LT.

С учетом сделок по ПФИ реальные прибыли LT составляли, возможно, менее 1 %^[104]. Точная цифра не важна. Суть в том, что почти все скороспелые прибыли LT были результатом огромных заимствований. На вопрос Шарпа «Что такое риск?», рассматриваемый в таком свете, нелегко дать ответ. Инвестор, вкладывающий в операции наличные, рискует собственными деньгами, но LT не брала на себя таких явных обязательств. В частности, проводимые LT сделки с ПФИ не требовали никаких изначальных затрат капитала. Фонд попросту ежедневно рассчитывался со своими банками, выплачивая или получая наличные в зависимости от движения котировок по ценным бумагам, ставшим предметом сделки. Вместо оборотного капитала LT выделяла некую гипотетическую долю своего акционерного капитала, которая и служила обеспечением каждой сделки. Этот так называемый рисковый капитал, по расчетам LT, было необходимо держать в резерве – на всякий случай. Розенфелд вспоминает: «Хотя мы избегали „стрижки“, у нас был процесс управления рисками, в ходе которого мы исчисляли наш гипотетический оборотный капитал. Мы изучали каждую сделку и говорили: „Предположим, сейчас действительно трудный период. Во что нам обойдется так называемая стрижка в этом случае?“»

По мере того как стратегии LT становились все более разнообразными, в фонде сочли, что удобнее заключать крупные сделки. В LT сосредоточились на портфеле в целом. Таким образом, руководство компании стремилось обременять каждый из своих резервных долларов большим риском. Теоретическим обоснованием такого образа действий была, разумеется, незначительная вероятность того, что многие сделки, осуществленные за счет заимствованных средств, одновременно окажутся провальными, а также некоторая вероятность того, что страховщик не ожидает одновременного предъявления претензий всеми его клиентами.

Действительно, LT представляла свою роль именно таким образом: страховщик от финансовых рисков. По сути дела, LT прибирала себе премии за риск владения менее ликвидными и, в общем, более рискованными облигациями. Этими премиями были спреды, заработанные LT на казначейских облигациях с пониженной ликвидностью, на закладных Ай-Оу, на итальянских облигациях и т. д. Конечно, проблема страхования заключается в том, что оно забирает у страхователя некоторую сумму прежде, чем кто-либо сможет сказать, достаточен ли страховой взнос. В любой год, когда нет сильных бурь, страховщик, специализирующийся на страховании собственности или жизни, всегда получает деньги. Но после одного такого удачного года или нескольких лет подряд закономерно возникают вопросы: «Действительно ли страховщик такой умный или ему просто везет? Действительно ли страховые взносы достаточны или же страховщик оформляет слишком много недорогих страховых полисов на свайные прибрежные домики, не особенно задумываясь о возможности требований выплат?» Если каждое из обязательств LT было, по сути дела, «страховым полисом», то количество выпущенных LT полисов (и уровень убытков, с которыми LT придется когда-нибудь столкнуться) возрастало с каждым заимствованным компанией долларом. Напрашивающийся вопрос, и его могли задать себе партнеры, должен был бы звучать так: «Насколько надо преувеличивать реальные прибыли, чтобы получить объявленные 59 %, и с какими претензиями придется столкнуться после бури?»