Читать книгу - "ВВП. Краткая история, рассказанная с пиететом - Дайана Койл"

Из того факта, что банки принимают на себя риски, еще не следует, что они что-либо производят. Любое домохозяйство или корпорация, вкладывая в рискованный долговой инструмент, принимает на себя кредитный риск и риск ликвидности. Инвестирование капитала в рискованные активы – это черта, характерная для рынков капитала как таковых, а не только для банковской деятельности. Поэтому, в сущности, если некий поток дохода сопряжен с риском, совсем не обязательно следует относить его к выпуску банковской сферы^[91].

Что представляет ценность для остальной экономики – это не принятие банком на себя рисков как таковое, а работа по управлению ими. Кроме того, по мнению Хэлдейна, прибыли банков приукрашивались, и это опять же происходило потому, что банки, энергичнее применяя кредитное плечо, автоматически повышали свои риски, а статистика этот эффект не могла вычистить. Такие прибыли являлись статистической иллюзией в отличие, конечно, от бонусов топ-менеджмента.

И подобная иллюзия присуща статистике ВВП любой из стран. Как отмечается в одном из исследований, посвященных США, «по самым скромным оценкам, в период 1997–2007 гг. метод учета, принятый в настоящее время официальными статистическими службами, завышал размер выпуска коммерческих банков не менее чем на 21 % (например, в четвертом квартале 2007 г. он равнялся 116,8 млрд долл.), а ВВП – на 0,3 % (52,9 млрд долл. в тот же период)»^[92]. Схожим образом если учесть завышенный риск в банковском секторе стран еврозоны, то окажется, что выпуск в их финансовом секторе ниже на 25–40 %. Если такую же процедуру произвести со статистикой Великобритании, то выяснится, что на долю финансового сектора приходится не 9 % ВВП, а 6–7,5 %^[93]. Разница между этими цифрами потрясающая: из них следует, что размер финансового сектора в последние годы был переоценен по крайней мере на одну пятую, а то и на половину.

Так чем же примечателен тот факт, что экономический вклад финансовой отрасли на самом деле ниже, чем можно судить из цифр ВВП? Дело в том, что первые лица политического руководства, вырабатывая экономическую политику, берут в качестве ориентира несколько основных отраслей. В период финансового кризиса лоббисты финансового сектора оказали существенное влияние на политиков, протолкнув нужную им реформу регулирования. Это произошло не только потому, что инвестиционные банки – крупные спонсоры политических партий, но и благодаря искренней вере политиков, что благоденствие финансовой отрасли – ключ к рабочим местам и экономическому росту^[94]. «Наша экономика нуждается в финансовой отрасли», – писал Алистер Дарлинг, министр финансов Великобритании, в своих мемуарах, посвященных кризису. И это несмотря на то, что едва успела миновать его самая острая фаза, а финансовая система чуть не утащила всю экономику под воду^[95]. Алан Гринспен, председатель Федеральной резервной системы, совершенно недвусмысленно заявил, что экономическое благосостояние, т. е. уровень ВВП, будет тем выше, чем крупнее и сложнее финансовый сектор: «В послевоенный период степень сложности финансовой системы, по всей видимости, росла вместе с глубиной разделения труда, уровнем глобализации и совершенством технологий. Один из признаков, указывающий на усложнение системы, – бурный рост доли финансов и страхования в валовом внутреннем продукте. Если взять США, их доля выросла с 2,4 % в 1947 г. до 7,4 % в 2008 г. и до 7,9 % в 2009 г., в период тяжелого спада»^[96].