Читать книгу - "ВВП. Краткая история, рассказанная с пиететом - Дайана Койл"

Послевоенный подъем окончился, и в жизни западного капитализма началась темная полоса. К 1970-м годам экономическая наука столкнулась с четырьмя вызовами, каждый из которых отражал события, нарушившие прежний ход экономической жизни.

Во-первых, благополучное сочетание уверенного экономического роста и устойчивых цен сменилось обескураживающе медленным ростом и даже рецессией (ситуация, когда ВВП снижается в течение длительного периода, за который обычно принимаются два квартала подряд), а также высокой и все ускоряющейся инфляцией. Этот неприглядный феномен получил такое же неблагозвучное имя – стагфляция. Становилось очевидно, что привычные инструменты управления экономикой не просто не улучшают, но только усугубляют положение вещей. По всей видимости, иного способа сократить инфляцию до приемлемых значений, кроме серьезной рецессии, не существовало. Когда в 1973 г., а затем еще раз в 1975 г. страны – производители нефти, входящие в ОПЕК (где тон задают Саудовская Аравия и другие ближневосточные государства), резко подняли цены на нефть, рецессия стала неизбежной.

Вторым вызовом было обострение холодной войны. Сегодня мы понимаем, что 1950-е годы были ее высшей точкой, вспоминая при этом политический конформизм эпохи маккартизма, войну в Корее и параноидальную, но, как оказалось, вполне рабочую теорию взаимного уничтожения. Но современники, хотя и надеялись, что противостояние вот-вот кончится, все же видели, что оно тянется, не утихая, уже больше 20 лет, и они не знали, чего ждать от будущего. Хотя для диссидентов в коммунистических странах было ясно, что плановая экономика на краю пропасти, ее катастрофические результаты не были поняты на Западе еще в течение десятилетия, и причиной тому служила фиктивная статистика, выпускаемая Советским Союзом.

Третий вызов бросало нарождающееся природоохранное движение. В 1972 г. свет увидел влиятельный доклад «Пределы роста», где рисовалась мрачная картина последствий экономического роста и увеличения численности населения. В докладе содержался правдоподобный, но, как оказалось, фактически неверный вывод о том, что экспоненциальный рост ВВП вскоре упрется в границы природных ресурсов. Он предсказывал, что почти все минеральное сырье и источники энергии будут исчерпаны к 2070 г. Концепция «устойчивого роста» вошла в поле более широкой дискуссии по проблемам экономической политики. Самые мрачные прогнозы защитников окружающей среды того времени не сбылись, поскольку фаталисты не принимали в расчет, что цены подвижны, и возникают инновационные способы использования природных богатств, но представление, что между экологическими и экономическими целями может существовать противоречие, прочно закрепилось в сознании благодаря природоохранному движению 1970-х годов.

Наконец, к 1970-м годам большая часть бедных, развивающихся стран уже 10–20 лет была свободна от колониального правления, и их правительства успели получить в качестве иностранной помощи многие миллионы долларов (или рублей, если они находились в орбите влияния стран советского блока). И все-таки специалисты в области экономики развития, пребывавшие в уверенности, что механизм экономического роста им хорошо понятен, оказались неправы. Неудачи в экономическом развитии имели множество причин, в том числе превращение холодной войны в «горячие» военные конфликты на территории бывших колоний и повсеместную коррумпированность их правительств. Кроме того, возникло понимание, что экономическое развитие – это более тонкая материя, нежели просто ВВП и входящие в него компоненты. На первый план вышли ожидаемая продолжительность жизни, детская смертность и доступ к образованию и таким техническим достижениям, как электричество и средства связи; иными словами – уровень благосостояния, а не размер выпуска. Этот факт также стал неизменным источником затруднений для ВВП.

Едва ли возможно сказать, где среди этих четырех вызовов причина, а где следствие, но со всеми ними послевоенной экономической модели пришлось познакомиться одновременно – в начале 1970-х годов. Они слились воедино в капиталистический кризис, уступавший по глубине только Великой депрессии и великому финансовому кризису наших дней.