Читать книгу - "Дети Одина - Патрик Колум"

— Чем я могу тебе помочь? — спросил мальчик.

— Вот мешок с мукой, — сказал Сигмунд. — Замеси тесто и испеки хлеб к моему приходу.

Когда Сигмунд вернулся, хлеб лежал на углях.

— Что ты сделал с мукой? — спросил Сигмунд.

— Я ее размешал. В ней шевелилась какая-то гадина, но я ее перетер вместе с мукой, и теперь она жарится на углях.

Сигмунд рассмеялся и обнял мальчика.

— Мы не будем есть этот хлеб, — сказал он. — Ты запек в него ядовитую змею.

Парнишку звали Синфьётли. Сигмунд обучал его охотничьим и разбойничьим хитростям. Вдвоем они подстерегали на дорогах дружинников конунга и убивали их. Мальчик был беспощаден, но ни разу не произнес он ни слова лжи.

Однажды во время охоты Сигмунд и Синфьётли наткнулись в темной чаще на странный дом. Войдя внутрь, они обнаружили там двух спящих глубоким сном мужей. На запястьях у них сверкали тяжелые золотые браслеты, и Сигмунд понял, что в их жилах течет кровь конунгов.

Рядом со спящими, словно сброшенная второпях одежда, валялись волчьи шкуры, и Сигмунд догадался, что эти двое — оборотни, предстающие то людьми, то волками.

Сигмунд и Синфьётли натянули шкуры, скинутые оборотнями, и тотчас превратились в волков. И стали они в волчьем обличье рыскать по лесам, нападая на приспешников конунга Сиггейра и режа их без счету.

Как-то раз Сигмунд сказал Синфьётли:

— Ты еще молод, и я не хочу, чтобы ты подвергал себя слишком большой опасности. Если ты встретишь отряд из семерых человек, сразись с ними. Если же встретишь более многочисленный отряд, призови меня на помощь волчьим воем.

Синфьётли обещал исполнить его просьбу.

Однажды, когда Сигмунд шнырял волком по лесу, вынюхивая дичь, его звериный слух уловил отдаленный шум отчаянной борьбы. Он насторожил уши, прислушиваясь, не раздастся ли зов Синфьётли. Но зова не было. Тогда Сигмунд помчался через заросли туда, откуда донеслись встревожившие его звуки. По пути ему попалось одиннадцать изувеченных трупов. Под конец он наскочил на Синфьётли, который лежал в кустах в своей волчьей шкуре, тяжело дыша после боя.

— Ты сражался с одиннадцатью вооруженными воинами. Почему ты не позвал меня? — сказал Сигмунд.

— Зачем мне было тебя звать? Я не настолько слаб, чтобы не одолеть одиннадцать человечков.

Этот ответ разозлил Сигмунда. Он посмотрел на раскинувшегося Синфьётли, и хищная волчья натура, заключенная в шкуре, взяла над ним верх. Он прыгнул на Синфьётли и вонзил клыки ему в горло.

Синфьётли захрипел и забился в предсмертных судорогах. И Сигмунд, зная убийственную хватку своих челюстей, излил свое горе в заунывном вое.

Потом, когда он облизывал лицо дорогого родича и друга, его внимание привлекли два дерущихся горностая. Один вцепился другому зубами в глотку и повалил его, бездыханного, на землю. Сигмунд наблюдал за схваткой и видел ее исход. Но горностай-убийца тут же побежал куда-то, вернулся с листьями неизвестной Сигмунду травы и положил их на рану своего товарища. Рана мгновенно затянулась, и укушенный горностай вскочил как ни в чем не бывало.

Сигмунд пошел искать траву, которой горностай исцелил своего собрата. Оглядываясь по сторонам, он заметил ворона с листком в клюве. Когда Сигмунд приблизился к нему, ворон уронил листок, и — о, диво! — это оказался лист той самой травы, которую принес горностай. Сигмунд взял его и приложил к разорванной шее Синфьётли. Рана закрылась, и Синфьётли снова был здоров. Друзья возвратились в свою лесную хижину, а на другой день сожгли волчьи шкуры и помолились богам, чтобы никогда больше не вселялась в них злобная натура хищников. И отныне Сигмунд и Синфьетли уже не меняли своих обличий.

Месть Вёльсунгов и смерть Синфьётли

Но вот Синфьётли возмужал, и настало время отомстить конунгу Сиггейру за то, что он убил Вёльсунга и обрек страшной погибели десять его сыновей. Сигмунд и Синфьётли надели шлемы, вооружились мечами и прокрались в палаты конунга Сиггейра. Они нырнули за бочки с пивом, нагроможденные у входа, и затаились там в ожидании минуты, когда уйдет стража и можно будет напасть врасплох на конунга Сиггейра и его домочадцев.

Младшие дети конунга играли в главной зале, и вот один из них ненароком закатил мяч за бочонки с пивом. Забежав за них, ребенок увидал двух скрючившихся мужчин в шлемах и с мечами.

Малыш сказал об этом слуге, а слуга — конунгу. Тогда Сиггейр встал, подозвал стражников и велел им схватить людей, укрывшихся за бочонками. Сигмунд и Синфьётли вскочили на ноги и вступили в бой с воинами конунга Сиггейра, но были обезоружены и схвачены.

Закон запрещал казнить пленников после заката, поэтому расправу над ними пришлось отложить. Но конунг Сиггейр не хотел оставлять их на земле; он приказал кинуть обоих в яму, а сверху насыпать курган, чтобы похоронить их заживо.

Так и сделали. Яму разделили пополам огромной каменной плитой, чтобы каждый из погребенных слышал, как бьется его сосед, но не мог ему помочь. Воля конунга была исполнена в точности.

Но когда рабы-трэли заваливали яму, среди них явилась хрупкая фигура в плаще с глубоким капюшоном и уронила туда, где лежал Синфьётли, что-то завернутое в солому. И когда дерн и земля заслонили от узников небо, Синфьётли крикнул Сигмунду:

— Я не умру, потому что государыня бросила мне кусок мяса, завернутый в солому.

Немного погодя Синфьётли опять крикнул Сигмунду:

— Государыня вложила в мясо меч. Могучий меч. Я почти уверен, что это Грам, о котором ты мне говорил.

— Если это Грам, — отозвался Сигмунд, — то он сможет прорезать плиту. Попробуй воткнуть острие в камень.

Синфьётли попробовал, и острие прошло насквозь. Тогда пленники взялись за меч каждый со своей стороны и распилили плиту надвое. Потом сообща легко сбросили дерн и землю и наконец очутились под вольным небом.

Прямо перед ними возвышались палаты конунга Сиггейра. Друзья натаскали сушняка, навалили вокруг конунговых палат и подожгли. Огонь перекинулся на дом. Тогда в дверях показался конунг Сиггейр и закричал:

— Кто посмел подпалить жилище конунга?

И Сигмунд ответил:

— Я, Сигмунд, сын Вёльсунга, дабы отомстить тебе за злодейское убийство Вёльсунгов.

Увидев Сигмунда с Грамом, богатырским мечом, Сиггейр скрылся в доме. На его месте возникла Сигню, мертвенно-бледная, с отрешенным взглядом. Сигмунд позвал ее:

— Сюда, сюда! Это я, Сигмунд. Беги из пылающего дома Сиггейра, и мы вместе вернемся в Бранстокские палаты.