Читать книгу - "Золотой жук: рассказы американских классиков [сборник] - Эдгар Аллен По"

и немели ступни, — они не снимали обуви. В некоторых местах поток с силой ударял их по коленям, и оба, шатаясь, еле удерживали равновесие.

Шедший вторым поскользнулся на гладком камне и чуть не упал, но огромным напряжением сил устоял на ногах и в то же время резко вскрикнул от боли. Он казался слабым, изнемогшим и, шатаясь от головокружения, протянул свободную руку вперед, по снова пошатнулся и чуть не упал. Тогда он остановился и взглянул на своего спутника, который даже не повернул головы.

Он стоял на месте целую минуту, как бы рассуждая сам с собой. Потом закричал:

— Биль, слушай, я вывихнул ногу!

Биль, не останавливаясь, брел сквозь молочно-белую воду. Он не оборачивался. Оставшийся позади глядел вслед уходящему, и хотя лицо его попрежнему ничего не выражало, глаза напоминали глаза раненого оленя.

Биль, прихрамывая, взобрался на берег и шел не оглядываясь. Оставшийся в потоке смотрел ему вслед. Его губы слегка дрожали, так что заметно было, как двигалась покрывавшая их грубая щетина темных усов. Он смочил языком пересохшие губы.

— Биль! — крикнул он.

Это был крик мольбы сильного человека, очутившегося на краю гибели, но Биль так и не оглянулся. Отставший следил за тем, как другой, странно ковыляя, неуверенным шагом продвигался вверх по склону оврага, как бы идя навстречу мягкой линии горизонта, окаймлявшей невысокий холм; он смотрел вслед Билю до тех пор, пока тот не исчез за вершиной холма. Тогда он медленно повернул голову и взором воспринял мир, оставшийся ему после ухода Биля.

Над горизонтом тускло сияло солнце, затуманенное бесформенными облаками, производившими впечатление неопределенной, рыхлой массы. Опираясь всей тяжестью тела на здоровую ногу, человек вынул часы. Было четыре часа, а так как стоял конец июля или начало августа, — вот уже около двух недель, как он потерял счет дням, — солнце должно было находиться приблизительно на северо-западе. Он посмотрел на юг, зная, что где-то за этими мрачными холмами лежит Большое Медвежье озеро; он знал и то, что в этом направлении проходит Полярный круг, запретной чертой пересекая канадскую пустыню. Поток, в котором он стоял, впадал в реку Коппермайн, несущую свои воды на север и, в свою очередь, впадающую в залив Коронации и Ледовитый океан. Он никогда не был там, но видел это однажды на карте Компании Гудсонова залива.

Он еще раз обнял взором окружавший его мир. Безотрадное зрелище! Везде вокруг виднелась все та же мягкая линия неба. Со всех сторон невысокие холмы. Ни деревьев, ни кустов, ни травы — ничего, кроме страшной, унылой пустыни, рождавшей ужас в глазах человека.

— Биль, — прошептал он раз и еще раз, — Биль…

Он погрузился в молочно-белую воду потока, как бы подавленный непреодолимой силой пространства, сокрушавшей его ужасом своей невозмутимости. По телу его пробежала лихорадочная дрожь; ружье со всплеском упало в воду. Это вывело его из оцепенения. Стараясь овладеть собой, он боролся с охватившим его страхом и наконец достал из воды ружье. Он сдвинул свой узел на край левого плеча, чтобы сиять часть тяжести с поврежденной ноги. Затем медленно и осторожно, корчась от боли, двинулся к берегу.

Он не останавливался. Он был охвачен отчаянием, граничившим с безумием. Забыв о боли, он поспешно вскарабкался по откосу на вершину холма, за которым исчез Биль. Он был еще более странен и смешон, чем его хромавший и спотыкавшийся товарищ. Но с высоты холма взору его открылась лишь пустынная, лишенная жизни долина. Он снова начал бороться с охватившим его ужасом, преодолел его, еще дальше сдвинул узел на левое плечо и стал спускаться по склону.

Дно долины было пропитано водой, просачивавшейся сквозь густой, подобный губке слой мха. Вода брызгала из-под ног на каждом шагу, и всякий раз, как он подымал ногу, слышался чавкающий звук, как будто мокрый мох нехотя освобождал ее. Он пробирался с кочки на кочку, идя по следам Биля, ковыляя среди скалистых выступов, торчавших, словно островки, в море мха.

Теперь он был совершенно один — и все же не терял надежды на спасение. Он знал, что достигнет того места, где низкорослые и чахлые сосны и пихты окаймляют берега маленького озера Читчинничили, что на местном языке значит «страна маленьких палок». А в это озеро, он знал, впадает ручеек с прозрачной водой. Там, у ручья, растет только тростник, — это он хорошо помнит, — но нет лесов. Он пойдет вверх по течению до того места, где ручей теряется в горах. Он перевалит через хребет и дойдет до истоков другой речки, текущей на запад; затем пойдет вниз по ее течению до реки Диз, в которую она впадает, и вот здесь, под опрокинутой лодкой, он найдет патроны для ружья, крючки, удилища, небольшую сеть для ловли рыбы — все, что нужно для добывания пищи. Там будет и мука, правда немного, кусок солонины и немного бобов.

Там будет ждать его Биль, и они вместе поплывут по течению реки Диз на юг, к Большому Медвежьему озеру. Они пересекут озеро, держа курс неуклонно на юг, пока не достигнут реки Мекензи. И на юг, все дальше на юг пойдут они, в то время как зима будет тщетно гнаться за ними и обратит в лед водовороты, а дни сделает пронизывающе холодными, — на юг, к одному из постов Гудсоновской компании, где тепло и где растут высокие и пышные леса и где бесконечно много всякой еды.

Таковы были мысли человека, с усилием пробиравшегося вперед. И как ни тяжела была борьба с телесными страданиями, еще труднее было ему бороться со своими мыслями. Он старался убедить себя, что Биль не покинул его, что он, несомненно, подождет его у тайника. Ему приходилось так думать, иначе дальнейшая борьба была бы бесполезна и ему оставалось бы только лечь и ждать смерти. И к тому времени, когда тусклый солнечный диск медленно закатился на северо-западе, он уже много раз успел рассчитать каждый дюйм пути, который он совершит вместе с Билем, убегая на юг от наступавшей зимы. Снова и снова перебирал он в уме запасы пищи, находившейся в тайнике и на посту Гудсоновской компании. Он не ел уже два дня и значительно дольше не