Читать книгу - "Ледяной рыцарь - Татьяна Леванова"

– Я порезалась, – напомнила ему пришедшая в себя Маша. – А он все-таки зверь, вдруг учует?

– Да, запаха крови они не любят, то есть беспокоит он их, но у меня с собой мята сушеная есть, натолкаю в рукавицу, надену тебе на руку. А ранку сейчас перевяжем, – Маша подумала, что Мишка слишком много говорит, что бы он ни делал, все комментировал. Маше все-таки было очень страшно. Тем не менее, хоть и сжав до боли зубы, девочка забралась верхом на спокойного, полного достоинства Мохнатко.

– А я не упаду? – с опаской спросила она.

– Нет, пока за зубки держишься.

– За какие зубки?

Мишка показал на заплетенные у волка за ушами из неправдоподобно длинной шерсти две тощенькие косички, на конце каждой висело по человеческому зубу.

– Зубки, охранники, волшебные бирюльки, – пояснил Мишка. – Волка за волосы не дергай, просто старайся за зубки держаться, не упадешь, будешь сидеть, как приклеенная, если только веткой еловой не сбросит. Не бойся, Мохнатко медленно повезет.

Маша прижалась к гладкой спине волка, ощущая, как под его шкурой ходят литые мышцы. Ощущение тепла окутало ее, замерзшую и испуганную, легкая качка начала убаюкивать. Навстречу плавно двигался заснеженный лес, в свете Мишкиного факела он казался золотым, словно на сугробах из пенистого, внезапно замороженного лимонада выросли рождественские елки, усыпанные мишурой из фольги. Мишка бежал рядом, положив руку на шею волку, его странные круглые плетеные лапти, надетые на валенки, не оставляли следов на снегу. Впереди по дороге, среди расступившихся деревьев, показалась поистине исполинская ель. Девочка запрокинула голову, стремясь рассмотреть верхушку, вдруг прямо перед ней, среди покрытой снежной пудрой темной зелени хвои зажглись два огромных совиных глаза. Ель взмахнула мохнатыми ветками, завыла так страшно, что Маша невольно выпустила из рук «зубки» и скатилась с гладкой волчьей спины.

– Прочь! Прочь! Прочь-прочь-прочь! – запыхтела гигантская ель, с ее лап на девочку посыпался снег.

– Стой, стой! Снеговик! – завопил Мишка. – Или ты меня не видишь?

Мохнатко сел на снег и протяжно зевнул.

– Мы это, Мишка с Мохнатко! Не признал? А вот это Машка, в гости к нам! Пусти!

– Мишку знаю, Мишку пущу, Мохнатко знаю, Мохнатко пущу, Машку не знаю, Машку не пущу.

– Ну почему? – удивился Мишка. – Что в ней страшного? Неужто девчонка дикушек обидит?

– Не обидит, не страшная, – согласился снеговик. – Чужая. Не из лесу, не из деревни, не с горы, совсем чужая.

«Может, он чует, что я Сквозняк?» – подумала Маша и вышла вперед, слегка поеживаясь от сыпавшего за шиворот снега.

– Снеговик, пусти меня, пожалуйста, – попросила она. – Я замерзла, я ранена, мне в лесу ночью нельзя оставаться.

– Нельзя, – согласился снеговик. – А давай породнимся, не будешь чужой?

– Это как? – опешила девочка.

– Скучно мне, – признался снеговик. – Поболтать не с кем. Воспитывать некого. Внучку бы мне.

– В каком смысле?

– Я понял! – обрадовался Мишка. – Не вопрос! Маша, дело в том, что мы снеговика слепили поверх нашего убежища, охранять. Это нетрудно, слегка поколдовать – и такими можно хоть целый лес заселить! Нет, ну целый лес – перебор, но одну-то снеговичку можно. А вон и елочка подходящая! Только тебе самой придется поработать, ты как бы мамой ее будешь, тогда тебя снеговик за родную признает!

– Мамой, – проворчала Маша, оглядывая елочку, на которую указал Мишка, она и впрямь была прехорошенькая, пушистая, расставила колючие лапы, словно девочка в пышном платье присела в реверансе. – Делать-то что надо?

– Облепи слегка снегом, ну, чтобы на снеговика была похожа. Потом сделай два глазика. А затем надо будет сделать сердце. Лепишь его из снега, внутрь помещаешь каплю своей крови, а я потом помогу поколдовать, только свистни!

– Сама справлюсь, – Маша взяла у Мишки вторую варежку, начала облеплять снегом еловый ствол и ветви. Получилось красиво, пышный зеленый подол унизали серебристые кружева, глаза девочка сделала из двух шишек с воткнутыми в них ягодками мороженой рябины. Когда она слепила из снега сердце, ей пришлось размотать повязку на порезанной руке и нацедить немного крови. Та сразу ушла вглубь снежного комка. Затем Маша щелкнула пальцами – и сердце принялось стучать прямо в ее руке. Недолго думая, девочка прилепила его к стволу, укутав снегом для надежности.

Снеговичка потянулась пушистыми ветками-рукавами, моргнула оранжево-карими глазами и сказала удивленно:

– Ох, и выспалась же я.

Голос у нее был точь-в-точь как у Маши.

– Кабы не Машка, долго бы ты спала, внученька! – воскликнул снеговик и раздвинул ветви: – Заходи, родная, грейся!

Недоумевая, Маша пошла следом за Мишкой и волком, придерживая руками заснеженные ветки. Вдруг в лицо ей пахнуло теплом, под зеленой хвоей показался желтый свет, и путники вошли в убежище дикушек. Девочка долго не могла понять – не то она сама уменьшилась, не то ель внутри была больше, чем снаружи. Пространство вокруг огромного, покрытого гигантскими чешуйками ствола было заполнено людьми и волками. Горели костры, готовилась еда, маленькие дети ползали прямо по теплой, утоптанной земле в одних только вязаных штанишках. Женщины – все сплошь в цветастых платках и распахнутых роскошных шубах – ничуть не волновались по поводу того, что их малыши играют под носом у снежных волков. Мужчины – в меховых жилетах, как у Мишки, большей частью лежали или сидели на земле у огня, дремали или занимались своими делами – обтесывали палки, точили ножи, рубили дрова. А вот волки при появлении Маши моментально оставили свою сладкую дрему. Их золотистые глаза буквально следили за каждым ее шагом.

– Не бойся, – Мишка покровительственно положил девочке руку на плечо. – Мохнатко тебя до Зимнего доведет, а там ты уже для них своя будешь.

Мохнатко невозмутимо шагал по направлению к стволу. У подножья, на куске коры, сидел мужик лет пятидесяти, с веселым узкоглазым лицом, в круглом шлеме, отороченном пышным мехом, он, в отличие от местных мужчин, был одет не в жилет, а в пушистую лисью шубу.

– Зимний, это Маша. Она по реке приплыла, в бочке. Маша, это Зимний. Пока зима идет, мы его слушаемся, – скороговоркой представил их Мишка.

– А почему слушаетесь? – Зимний поднял палец вверх. – А потому, что я самый умный. И сразу вижу, что девочке нужна новая одежда, сухая и не рваная. А ну, пошукай у баб. Соберешь с миру по нитке.

Мишка убежал. Маша осталась стоять, растерянно глядя в хитрое лицо нового знакомого.