Читать книгу - "Грустный гном, весёлый гном - Александр Турханов"

— Я пойду, Елена Владимировна, — сказала она, не входя.

— Конечно, идите, — Елена Владимировна посмотрела на Антошку, — мы сами поговорим… Здравствуй, Антон. Проходи.

Садись на диван. А я сейчас… — Она вышла вслед за Мананой Арчиловной в коридор, прикрыла за собой дверь.

Антошка был в кабинете завуча впервые. С любопытством огляделся. Кроме дивана здесь стоял стол, вдоль стен были расставлены стулья, как везде в школе, а на стенах вместо портретов висели грамоты в рамках. Ещё в кабинете стоял инструмент, которого раньше Антошка никогда не видел, — он был похож на пианино, но только маленькое. Не такое крошечное, какое было у мамы для кукол, но и не такое большое, как подарил дедушка Илья. Крышка инструмента была открыта. Клавиши Антошку удивили — те, что на пианино были белыми, на этом инструменте были чёрными, а чёрные — белыми. Странное маленькое пианино наоборот.

Антошка подошёл, нажал чёрную клавишу. Звук был тихий, будто стеклянный. Ещё было странно, что вот он держит клавишу, а звук уже исчез, растворился в воздухе. И это было не так, как на пианино. На пианино, если держишь клавишу, звук не пропадает сразу, а долго замирает, пока не исчезнет совсем.

Антошка опять нажал клавишу. Стеклянный звук повторился и пропал. Антошка взял стул, подставил к инструменту, сел и заиграл «Заблудившуюся осень». Теперь музыка звучала именно так, как ему хотелось, — звуки были лёгкими и прозрачными, нежными и печальными.

Антошка доиграл до конца. В кабинет вернулась Елена Владимировна.

— Нравится инструмент? — спросила она.

— Очень.

— Это клавесин… А что ты сейчас играл? Своё новое сочинение?

Антошка кивнул.

— Красиво! — похвалила Елена Владимировна. — Как ты его назвал?

— «Заблудившаяся осень». — Заблудившаяся? — удивилась Елена Владимировна. — Где же она заблудилась?

— В городе. Она ходит по улицам и не может найти дорогу домой.

— В городе она была в гостях? — улыбнулась Елена Владимировна.

Антошка задумался. Ему понравилась мысль, что когда-то осень прилетела к ним в город в гости — на праздник. В самый разгар веселья ей вдруг захотелось побыть одной. Она ушла далеко от площади, где было шумно и весело. Но в городе было много домов, улиц, проспектов, площадей — она потерялась. И теперь ходит по городу и никак не может найти ту улицу, где оставила свою карету и крылатых коней, когда прилетела на праздник.

— Была в гостях, — прошептал Антошка.

— Красивая музыка, — ещё раз сказала Елена Владимировна. — Только мне о другом с тобой поговорить надо. И то, что мне придётся тебе сказать, меня не радует…

Елена Владимировна, как и Манана Арчиловна, стала говорить, что в школе учатся в первую очередь играть, а не сочинять и что он попал в класс к одному из самых сильных преподавателей города. Но вдруг остановилась на полуслове, внимательно на Антошку посмотрела.

— Ты меня слушаешь?

Антошка не ответил. Он заворожённо смотрел на клавесин. И слов Елены Владимировны почти не слышал. Вернее, слова слышал, но смысл понятен ему не был. В голове у него ещё продолжал звучать голос этого странного пианино наоборот.

Сначала он проиграл в уме пьесу про осень. Потом услышал совсем другую мелодию. Голос инструмента, что играл новую мелодию, хоть и был ему знаком, но он не помнил, где мог слышать его раньше. А вот подыгрывал этому голосу клавесин. Антошке очень понравилось, как эти два голоса звучат вместе, и сейчас он пытался вспомнить, где мог раньше слышать первый голос. Это было очень-очень важно — вспомнить.

Елена Владимировна поднялась с дивана. Подошла к столу.

— Ты меня не слышал… — вздохнула она. И добавила, будто обращалась к кому-то, кто был сейчас рядом, но для Антошки невидим: — Как с этим ребёнком разговаривать?

Антошка молчал.

— Слушай, Антон, ты разве к Александру Петровичу на занятия по композиции не ходишь? Он ведь занимается с ребятами, которые пробуют сочинять музыку.

Александр Петрович был тот старенький преподаватель, который на вступительных экзаменах подпевал Антошке.

— Не хожу.

— Господи… Как же так получилось? — удивилась Елена Владимировна. — Уж кому, как не тебе, к нему ходить! Там очень интересно. Александр Петрович, между прочим, сам очень хороший композитор. У него занятия по субботам. Я поговорю с ним. А ты в субботу приходи обязательно. Слышишь? Обязательно. А теперь иди, Антон. Не переживай. Всё будет хорошо.

Антошка встал, пошёл к двери. Но на пороге ещё раз оглянулся на клавесин. Как ему хотелось, чтобы такой инструмент был у него дома!

Потом всю дорогу, пока шли домой и бабушка, по обыкновению, жаловалась на «эти проклятущие ноги», на «эту проклятущую сырость» и на «эту проклятущую зиму», у него в голове всё звучал голос клавесина и тот, другой, — и он всё никак не мог вспомнить, где же мог его слышать.

Дома Антошка сразу подошёл к пианино и стал играть «Заблудившуюся осень». Но теперь, после того как он поиграл на клавесине, звучание его раздражало. Антошка бросил играть. Сердито сел за компьютер гонять в «Тачки». А потом решил: пока не узнает, что за инструмент подпевал клавесину, сочинять ничего не будет.

До следующего урока Антошка играл гаммы, учил этюды и пьесу под названием «Медведь», которую ещё раньше задала Манана Арчиловна. Учительница была очень довольна. На уроке она похвалила Антошку, сказала: «Вот всегда бы так!» — и поставила пятёрку.

А в субботу, после занятий по хору и сольфеджио, Елена Владимировна сама пришла за Антошкой и увела его в класс, где занимался с ребятами основами композиции Александр Петрович Вересов.