Читать книгу - "Открыватели - Сергей Трищенко"

– Странные отличия, – заметил Пантелеймон. – Ни в одном реальном мире пулемёты на деревьях не растут.

– Про пулемёты я придумал, – мрачно напомнил Серёжка.

– Ну и что? Если пистолеты растут на деревьях, почему не расти пулемётам?

– А интересно походить там и поискать оружия! – мечтательно протянул Серёжка.

– Зачем оно тебе?

– Ну-у… чтобы было! На стенку повесить. Как в музее…

– В музее… ещё пойдём куда-нибудь?

– Обязательно! Но… давай лучше завтра. Сегодня как-то много всего…

– Ну, смотри, как хочешь. Значит, завтра я опять у тебя.

– Хорошо! – согласился Серёжка. – Обязательно! Прямо с утра! После завтрака приходи ко мне. Ты теперь знаешь, где я живу.

Наутро Пантелеймон пришёл к Серёжке, и они сразу отправились в подвал.

Первые несколько трещин не открылись. Серёжка приуныл. Но всё же решил посоветовать:

– А ты вот эту попробуй…

Пантелеймон пробежался пальцами вдоль намечающейся трещины, выбирая место поудобнее, где можно приложить усилие.

Остановился, напрягся – и начал медленно разводить руки в стороны.

«Как будто физкультурой занимается, упражнения с самосопротивлением делает», – подумалось Серёжке. Ему из-за спины Пантелеймона почти ничего не было видно.

И вдруг тонкий луч высветился из намечающейся трещины. «Ух, ты!» – чуть не воскликнул Серёжка. Но тут в раскрывающейся щёлочке что-то мелькнуло, послышался непонятный звук – будто рычание – и длинный язык пламени вырвался в подвал, едва не опалив Пантелеймона!

Тот вскрикнул, резко свёл руки и отскочил от стены. Края трещины сомкнулись, свет погас. Полностью: Серёжка от неожиданности выронил фонарик, и тот потух.

Перед глазами плавали разноцветные круги. И сквозь них не различалась даже темнота подвала.

На ощупь Серёжка отыскал фонарик, но включить не смог – должно быть, разбилась лампочка. Или отскочило что-нибудь внутри.

– Что это было? – спросил Серёжка.

– Не знаю, – помолчав, ответил Пантелеймон. И добавил: – Но мне показалось… мне показалось, что на меня посмотрел… дракон. Огромная зубастая пасть – и блестящие жёлтые глаза.

– Ну и ну! Давай выбираться отсюда! А то вдруг он прорвётся!

– Да нет, вряд ли. Я же закрыл проход… Стоп. А это что?

– И ты тоже видишь? – поразился Серёжка. – А я думал, у меня одного…

По подвалу носилось крошечное светящееся пятнышко, выписывая в воздухе круги и спирали, надолго остающиеся в глазах.

– Что это может быть? Мотылёк? Светлячок? – заспрашивал Пантелеймон. – Наверное, испугался пламени и взлетел…

– Не-е… слишком быстро летает. И откуда они возьмутся в подвале? Тут, кроме мокриц, ничего не живёт…

Огонёк продолжал испуганно метаться по подвальной комнате, всё замедляя и замедляя движения, но продолжая шарахаться из стороны в сторону.

Серёжка смотрел на суматошный полёт мотылька – больше всего неровно порхающий огонек казался похожим на какого-то особенного светящегося мотылька – и ему становилось жалко бедное живое существо.

Словно услышав Серёжкины мысли – а может, устав от долгого движения, – мотылёк подлетел поближе к Серёжке и сел на стену прямо перед ним.

И тогда Серёжка увидел, что это – маленький язычок пламени. Дрожащий и колеблющийся.

– Какой ты… хороший! – неожиданно произнёс Серёжка и протянул к язычку руку.

Огонёк словно ожидал этого жеста: слетел со стены и уселся на Серёжкину ладошку. Он оказался тёплым, но не обжигающим.

– Здорово! – прошептал Пантелеймон.

– Я назову его Дракончиком, – сказал Серёжка. Он совсем перестал бояться темноты. Да разве можно её бояться, держа в руках настоящий живой огонь!

– Пойдём посмотрим, что с фонариком, – предложил Пантелеймон.

Друзья двинулись к выходу. Втроём: Серёжка, Пантелеймон и Дракончик.

На улице, как и прежде, по-весеннему светило солнце. В его свете Дракончик сначала немного потускнел, но затем, словно получив от гигантского огненного собрата дополнительную энергию, разгорелся с новой силой.

На свету Серёжка осмотрел фонарик. Так и есть: стряхнулась спираль в лампочке. Надо ставить новую, а где взять? Он и так поставил последнюю из запасных. Идти в магазин – далеко, да и денег нет.

– У тебя нет таких? – на всякий случай спросил он Пантелеймона, держа в руках испорченную лампочку. Тот покачал головой:

– Нет. У меня фонарик на светодиодах. Но к нему батареек нет.

– Проблема… – пробормотал Серёжка.

И тут Дракончик, точно почуяв неладное, впорхнул в раскрытый фонарь и сел на место лампочки – прямо в фокус отражателя.

– Знает, где он нужен… – растерянно пробормотал Пантелеймон. – В подвале осталось множество неисследованных проходов, масса трещин! Я видел!

– Так пойдём! – вскинулся Серёжка. – С Дракончиком нам никто не страшен!

– Да он сам всего боится, – улыбнулся Пантелеймон. – Потому и спрятался.

– Пойдём! – повторил Серёжка. – Хоть посмотрим, какой он луч даёт.

Луч Дракончик давал сильный и ровный. Только слегка красноватый, в отличие от желтовато-белого света фонаря.

И в его свете как-то по-особенному засветились многочисленные трещины и щели, которые Пантелеймон сразу признал за проходы.

– Ох, сколько их! – ахнул он. – Я и не думал, что столько может быть в одном месте!

– Это всё – проходы в иные миры? – судорожно сглотнув, спросил Серёжка, которому тоже стали видны выделяющиеся извилистые края расколов и трещин. Иным светом они светились, что ли? Вот как Дракончик помог! Теперь, глядишь, и он, Серёжка научится раскрывать проходы. А тогда будет совсем здорово!

Но, несмотря на все старания Пантелеймона, первый попавшийся проход не открылся. И второй – тоже. И третий.

– Вот он, твой Дракончик! – пыхтя, проговорил Пантелеймон, вытирая пот со лба. – Раньше я хоть видел, какой можно открыть, а какой – нет. А теперь все какие-то одинаковые, в его свете… и все проверять надо.

Серёжка промолчал.

– Ну ладно, ещё одну попробую, – сказал Пантелеймон.

Он подошёл к очередной высветившейся трещине, взялся за края – и неожиданно легко распахнул её. На весь размах рук.

Серёжка ахнул и повернулся к нему.

Перед ними расстилалось широкое-преширокое поле. А трава на нём росла низенькая-низенькая. Словно подстриженная, как на английских газонах.

– Похоже на взлётную площадку полевого аэродрома, – произнёс Пантелеймон, оглядывая обширное пространство.