Читать книгу - "Любовницы по наследству - Вячеслав Школьный"

— Решил подождать вечера у них дома, — с определенной долей наглости ответил я, — надеюсь, законом это не запрещается?

— Допустим, — задумчиво опустил голову Порошков, — хотя мне кажется, ты что-то скрываешь. Может быть, у тебя с покойной был роман?

— Нас что, голыми в постели обнаружили? — вопросом на вопрос ответил я.

— А к чему же тогда этот ее глупый маскарад?.. Мы проверили, — одежда была взята на один вечер из костюмерной с места ее работы. Зачем, кажи мне, Любовь Чернова была одета в такое платье?

— Вы это у нее спрашивайте, я в модельном бизнесе профан.

Майор злостно сощурил глаза и крепко сжал свои мясистые губы. Судя по реакции, подобные мои ответы его уж никак не устраивали.

— Прекратите Ваньку валять, Лозицкий. — Порошков резко перешел на обычный официальный тон. — Отвечайте, пожалуйста, на вопросы по существу. Меня еще один любопытный факт интересует. Почему это вдруг Чернову разорвало чуть ли не на клочки, а в вас не попало ни единого осколочка, хотя вы лежали рядом с ней?

— Очень просто. Я вовремя успел спрятаться за стену, которой меня, кстати, по несчастью и привалило.

— Завидую вашей реакции, молодой человек, — раздраженно сказал майор.

— Реакция тут не при чем, — попытался оправдаться я. — В момент взрыва я стоял по другую сторону двери, а Любовь Васильевна находилась в непосредственной близости от магнитофона. Ее тело, ставшее на пути взрывной волны, меня от гибели и спасло. Если бы не это случайное обстоятельство, — вряд ли бы я успел отпрыгнуть.

— А откуда вы знаете, что взорвался именно магнитофон? — В глазах Порошкова зажглись неподдельные искры недоверия.

— На панели управления зажглась маленькая красная лампочка. В прошлое мое посещение Чернова включала музыку, и этой лампочки там не было. Я сразу же заподозрил что-то неладное. Ее мне спасти, к сожалению, не удалось, — все решили какие-то доли секунды…

— Допустим, я тебе поверил. Какая-то секунда на раздумье у тебя была. По предварительным оценкам наших специалистов в музыкальный центр Черновых была устроена мина немного не такого образца, как в газовую плиту Батуриных и под капот автомобиля Колесникова. Во-первых, она была значительно компактнее, во-вторых — приводилась в действие не сразу, а лишь через две-три секунды. В общем, теоретически ты вполне имел возможность сам включить магнитофон и выбежать сразу же из комнаты.

— Вы что же думаете, что это я взорвал Чернову?

— Не знаю, Андрюша, не знаю, — покачал головой Порошков. — Видишь ли, у Глеба Чернова стопроцентное алиби. Вчера, как и все трое суток перед этим, он не выходил из дома своих родителей в деревне. Да если и выходил, то неужели соседи могли не заметить передвижения инвалида в коляске. Более того, мне просто в голову не укладывается такое. Ведь магнитофон могли включить не вы, и не Любовь Васильевна, а кто-то из двоих мальчиков-близнецов, которые вот-вот должны были придти из школы. Неужели Глеб Семенович мог подвергнуть риску своих детей?

— Не мог, это точно, — согласился я. — Теперь то вы верите, что вся ваша версия об его причастности к данным преступлениям летит к черту?

— Ну почему же, — не сдавался майор, — я по-прежнему уверен, что мину сконструировал именно Чернов. Прокурор уже подписал ордер на обыск в доме его родителей, так что скоро, возможно, это прояснится. А вот подложить это взрывное устройство в нужное место должен был кто-то другой, и наверняка даже без согласия уважаемого Глеба Семеновича… Эх, Батурин, Батурин, не хочешь ты сдавать нам своего сообщника, а ведь насколько бы меньше было проблем, если б ты его сдал… Ведь эта самая сволочь и автомобиль Колесникова взорвала.

— И вы думаете, что эта сволочь — я?

— Не следует исключать такую версию. То, что ты оказался в квартире Черновой в отсутствие ее детей и мужа, может сказать о многом и наводит на определенные размышления. Допустим, ты был ее любовником, и тебе просто необходимо было это скрыть по каким-либо причинам.

— И в случае с Батуриной я тоже виноват? — Голос у меня заметно задрожал, поскольку было понятно, — майор говорит абсолютно серьезно.

— Может быть, Андрюша, вполне может быть. Ну, представь себе, — Батурина умерла почти без одежды, на Черновой тоже был какой-то своеобразный непонятный наряд, по всей видимости, для сексуальных игр.

— Да она просто репетировала новый танец! — раздраженно выкрикнул я. — Чего тут странного?.. И Батурина только встала с постели перед смертью.

— Не надо так волноваться, — спокойно произнес Порошков. — Я имею хороший слух, так что веди себя потише. Пока что это все — только предположения. Поверь, мне совсем не хочется ничего лишнего на тебя вешать. То, что ты пока находишься на свободе, меня вполне устраивает. Но проработать все версии я все-таки обязан. Так что давай не будем между собой ссориться.

Дверь в палату широко распахнулась, и на пороге нарисовалась все та же молоденькая белокурая медсестра.

— Извините, — вежливо произнесла она, — там, у выхода собралась группа журналистов. Они прямо атакуют больницу, — ума не приложу, что с ними и делать…

— А чтоб тебя! — нервно выругался майор, взвинчено подпрыгивая и неуклюже переворачивая табурет. — Как эта пресса уже всех достала! И сюда добрались… Ладно, я сейчас выйду и с ними переговорю.

Укоризненно посмотрев на меня, Порошков неохотно подошел к двери.

— Если встретите Половника из «Гласа народа», передавайте пламенный привет, — издевательским тоном сказал я.

Ничего не ответив, майор спешно покинул палату. Медсестра в дверях продолжала стоять в полной растерянности. Ее кругленькие голубенькие глазки то и дело лихорадочно бегали со стороны в сторону, периодически косясь то на меня, то в коридор.

— Как я понял, девушка, вы приставлены ко мне сиделкой? — ненавязчиво попытался завязать с ней разговор я.

— Вам сиделка не нужна, — официальным тоном произнесла она, — вы не такой уж и беспомощный, как о себе думаете.

— Зачем же в таком случае меня здесь держать? Это ведь не сумасшедший дом, а приличное заведение для приличных больных.

Я решительно поднялся с кровати и немного постоял на одном месте, потому что при быстром передвижении у меня все еще слегка кружилась голова.

— Больной, вам вставать нельзя! — Медсестра быстро подбежала ко мне и попыталась уложить меня обратно в постель.

— Да не желаю я все время лежать, мне хочется походить! — недовольно фыркнул я.

— Сейчас я позову доктора. — Щеки девушки заметно покраснели, что сделало ее еще миловиднее и симпатичнее.

— Не надо тревожить доктора, — более дружелюбно произнес я, — мне больше нравитесь вы. Если посидите рядом, тогда не буду вставать.

Мои руки попытались нагло обнять ее за талию, но девушка резко толкнула меня ладонями в грудь, и я снова беспомощно упал на кровать.