Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов"

что если упорно и настойчиво тренироваться, можно достигнуть сокрушительной мощи удара, вспомнил Алекс. Именно таким приемом Мусаши однажды обезоружил князя, самоуверенно решившего сразиться с ним. Он просто переломил его меч. Это важно, это надо отработать. Так, что у нас дальше?..

«…атака „красных листьев“ означает намерение сбить вниз меч противника с неким „прилипающим“ движением. Успешное выполнение приведет к тому, что он непременно выронит оружие. Тренируйся непрерывно и ты сумеешь обезоружить любого врага…»

Это кажется, более или менее понятно, подумал Алекс. Надо бы потом отработать с партнером. Пойдем дальше…

Внезапно он услышал рев мотора выехавшего прямо на пляж джипа, хлопанье дверей и многоголосый восторженный рев веселой компании. Алекс поморщился.

Вот тебе и «никто не потревожит». Интересно, как давно профессор сам отдыхал здесь?

Вскоре на пляже уже во всю шло веселье: на полную громкость орали динамики, неся всему миру неподдельную радость от того, что кому-то «восемнадцать уже», в связи с чем надо «целовать везде», было слышно, как кто-то, весело матерясь, колет дрова, и по крикам: «Петюня, тащи мангал, он в багажнике слева!» и «Куда вы, дятлы, в натуре, дели водку?!» стало ясно, что компания обосновывается здесь прочно и как минимум до позднего вечера.

Алекс со вздохом убрал меч в ножны и унес оружие в дом, где бережно установил его в подставку.

Даже через плотно закрытые окна доносились пьяные визги и крики: видимо, кто-то кого-то тащил в воду к полному телячьему восторгу всей честной компании. Со временем, вразумительных криков стало меньше и, видимо, после обильных возлияний, пошли мужские разговоры, крепко сдобренные сальностями и матерщиной. Женское меньшинство реагировало на это подчеркнуто застенчивым кудахтаньем. Потянуло шашлычным ароматом, и, судя по обилию тостов, веселье разгоралось с новой силой.

Смолев оказался перед мучительной дилеммой. Выносить все это пошлейшее действо у себя под боком у него не было ни малейшего желания. Бросить все и вернуться в город? Вариант, конечно. Хотя и жалко: ведь у него оставался еще один выходной в запасе. Да и нарушить приказ сенсея Алекс не мог.

Попросить их переместиться отсюда как можно дальше — реакция предсказуема. Они просто не поймут. Будет конфликт, который почти наверняка кончится дракой. Алекс не боялся драки, но не имел сейчас на это права: послезавтра — турнир!

Остается одно, подумал он: отправиться на озера купаться, как я и хотел, в надежде, что по возвращении уже не застану здесь это стадо нетрезвых морских котиков. Решено! На озера! Накупаюсь всласть!

Лежа на воде посреди озера, — он всегда старался заплыть подальше, лечь на спину и парить, словно в невесомости, — Алекс, наконец, обрел желаемую тишину и мысленную сосредоточенность.

Как сказал ему когда-то при первой встрече Фудзивара-сенсей, основная цель Кендо — научить человека справляться с жизненными обстоятельствами без применения меча. Но достичь этого можно только через безупречную технику и изматывающие тренировки. Парадокс какой-то! Как-то не вяжется одно с другим…

Может, он имел в виду легенду о том, как Мусаши избавился от бандитов, что выслеживали его в придорожной таверне и собирались ограбить, не ведая, с кем имеют дело? Заметив, как кучка сомнительного вида бродяг о чем-то подозрительно сговаривается за его спиной, Мусаши спокойно и как ни в чем ни бывало закончил ужин, а потом, помедлив, несколькими быстрыми и четкими движениями палочек поймал всех мух, что надоедливо жужжали над его миской с остатками лапши. Или он сделал это до ужина?.. Не суть, важнее другое: бандиты остолбенели и быстро-быстро ретировались. Так рассказывал мастер Фудзивара.

А ведь Мусаши их мог легко зарубить, вдруг осознал Алекс, лежа на спине в медного цвета воде торфяного озера, больше похожей на чайную заварку. Всех. Играючи. Почему же не зарубил? Пожалел? Вряд ли, не жалостлив он был. В те времена странствующий самурай мог легко испытать остроту своего клинка на спящем у обочины нищем или любом простолюдине, который ему чем-то не понравился. Известна история о том, как один самурай усмотрел в прыжках бродячего актера обиду для себя лично и зарубил его. И это была норма! Почему же тогда Мусаши ушел от схватки?

Алекс чувствовал, что ответ где-то близко, но словно ускользает от него, как рыба ускользает из сетей незадачливого рыболова.

День клонился к закату, вода в озере темнела от наползавших теней высоких сосен и разлапистых елей, пора было возвращаться.

К дому Алекс вернулся уже в закатных сумерках, с горечью отметив, что компания и не думала покидать прочно занятые позиции, видимо, твердо решив гулять до утра.

Уже в доме, заваривая себе жасминовый чай, Смолев услышал глухие хлопки выстрелов и звон разбивающихся бутылок. Каждое удачное попадание в цель сопровождалось буйным ревом восторга.

Сволочи! Нашли место для упражнений! На пляже! Какие, все-таки, дряни! — Алекс почувствовал, что начинает закипать. Он попытался успокоиться, прилагая все усилия к тому, чтобы сдержаться.

Не вздумай! — твердил он себе. Их там, как минимум, трое здоровых невменяемых мужиков, да еще и вооруженных. Им только этого и нужно, спьяну покуролесить. Вот ты им сейчас будешь как раз в жилу, в качестве мальчика для битья. Да еще перед турниром! Всех подведешь! Сенсея, команду! Не смей!

Его колебания прервал знакомый женский голос:

— Пустите, пустите, говорю, сволочи! Хан, Ханчик, на помощь! Ха-ан!

Алексу потребовалось секунд пять на то, чтобы захватить боккен потяжелее из кабинета профессора и выскочить на улицу. Пока он бежал эти пятьдесят метров, женские крики и плач стали глуше, а пьяный гогот — сильнее. Выпрыгнув на пятно света от фар заведенного джипа, Смолев увидел картину, от которой у него занемели скулы.

Двое крепко пьяных мужиков, сопя и гогоча, пытались напоить его рыжеволосую знакомую водкой, а она отбивалась из последних сил. Те содрали с нее футболку, знакомая синяя кепка была втоптана в песок, а рыжие волосы были растрепаны.

Так, двоих я вижу. Где же третий? Да и барышень что-то не видать. Ушел провожать? — неожиданно хладнокровно подумал Смолев, словно ненависть к этой мрази мгновенно выжгла в нем все эмоции.

Его появление удивило их, но нисколько не напугало. Уперевшись в Смолева стеклянным бессмысленным взглядом и пуская слюни, один из них проговорил, пьяно качнувшись на ногах:

— Ты, эта… видишь, какая стерва!.. Я ей — пей, а она — ни в какую, сучье отродье!

— Отпустите девчонку, — спокойно произнес Алекс, хотя внутри в нем все клокотало. — Она моя соседка и уйдет сейчас со мной. Софья, — позвал он. — Ты меня слышишь?

Бедная девочка рыдала, упав на колени, тщетно пытаясь прикрыться остатками футболки.