Читать книгу - "Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми"

его звучит обиженно. – Женщина. Это была настоящая женщина, привязанная к настоящему стулу. С настоящей кровью в венах. Молоток был настоящим. Как и веревка. Вы могли разбить стеклянную коробку молотком и достать ножницы, чтобы разрезать путы и освободить ее. Вместо этого вы оставили ее и ушли.

Он прав. Я должна была освободить женщину. От его обвинения холодок пробегает по коже. Я хочу сказать, что его выставка испугала меня своей реалистичностью.

– Я думала, это часть представления. Я не знала, что у меня есть своя роль.

– У всех есть свои роли. Иногда мы не знаем этого, пока не становится слишком поздно. Вам дали выбор, Лив. У каждого выбора есть последствия.

Я вхожу в спальню и смотрю в окно. Водитель фургончика выходит с большой коробкой из здания напротив. Он открывает дверь фургончика и ставит коробку на заднее сиденье, а потом закрывает дверь и идет к водительскому сиденью.

Двигатель фургончика щелкает и стонет, когда машина трогается с места. Такое ощущение, что тот же звук идет из телефона. Будто Кью стоит на моей улице. Я выглядываю в окно, ожидая увидеть внизу мужчину. Никого нет, не считая молодой пары, выгуливающей французского бульдога на поводке.

Когда звонок Кью окончен, на экране всплывает сообщение. Оно от Марко.

«Появились дела. Я не смогу пойти с тобой кататься на велосипедах. На связи».

Это в своем роде бесцеремонное сообщение можно послать деловому знакомому, но не девушке.

Я вспоминаю слова Эми о том, что Марко плохой человек, и думаю, не права ли она.

Глава сороковая

Среда, 16:36

– Ваш прием был назначен на утро, – говорит администратор больницы, когда я называю ей свое имя. – В любом случае доктор Бреннер оставил инструкции вписать вас в график, в какое бы время вы ни пришли, – добавляет она, прежде чем я успеваю извиниться за опоздание. – Он примет вас, когда закончит с нынешним пациентом.

Она просит меня присесть в зоне ожидания, где несколько стульев цвета морской волны вплотную стоят в ряд вдоль стены из матового стекла. Я сажусь на стул в углу напротив настенных часов. Медленное течение времени погружает меня в полутранс. Громкий и внезапный звонок телефона на стойке разрушает его.

– Вы можете войти, – приглашает меня администратор.

Глаза доктора Бреннера увеличены линзами его очков в серебряной оправе. Он спрашивает меня о моем самочувствии. Я неуверенно сажусь на стул с мягкой обивкой возле его стола и отвечаю, что все нормально. Это ложь, но это неважно, потому что со стороны я выгляжу нормально. Именно это считается.

Не так ли?

– Тед не смог сегодня прийти? – спрашивает он. – Я очень надеялся, что он присоединится к нам, чтобы мы смогли обсудить план вашего лечения, – он пристально смотрит на меня, не моргая и терпеливо ожидая моего ответа.

– Что-то произошло на работе. Он просил передать извинения, – вру я.

Я слишком стесняюсь признаться, что не знаю, кто такой Тед. Я явилась сюда только потому, что нашла в той ужасной подвальной квартире талончик на прием. Я пришла к выводу, что если я приду на прием к этому неврологу, то он сможет рассказать мне, почему с тех пор, как я проснулась в метро, все ощущается как фрагменты сна.

Доктор Бреннер снова говорит. Я смотрю ему в рот, стараясь сосредоточиться.

– Вы принесли с собой ваш журнал или какие-нибудь заметки, которые вы показывали мне в прошлый раз?

– Я ничего с собой не принесла, – отвечаю я, снова не понимая, о чем он говорит.

Он хочет сказать что-то еще, но, очевидно, передумывает, так как неловко откашливается и берет ручку с пресс-папье на столе.

– Давайте начнем. Мне бы хотелось, чтобы вы запомнили следующие три предмета. Красный цветок, синяя машина и теннисный мяч. Можете их запомнить?

– Конечно, – отвечаю я. Мой взгляд сосредоточен на блеске обручального кольца доктора, когда я запоминаю эти слова.

У доктора Бреннера на компьютере открыта моя медицинская карта. Я двигаюсь на стуле, чтобы получше взглянуть, но я все еще слишком далеко, чтобы увидеть что-то помимо размытых слов на экране.

– У меня есть результаты МРТ, – говорит он.

Он поворачивает ноутбук в моем направлении, чтобы я увидела изображение собственного мозга на экране.

– Никаких признаков какого-либо органического повреждения мозга. Сканирование совсем ничего не обнаружило. Это хорошие новости. Даже отличные, – подчеркивает он.

Доктор Бреннер ведет меня на стол для обследований. Я сижу на нем, свесив ноги, пока он обследует меня, используя всевозможные тесты, чтобы проверить мои двигательные навыки и рефлексы, а также мышечную силу. Закончив, он светит тонким фонариком в каждый глаз и просит меня следить взглядом за светом.

– Какое сегодня число? – он задает вопрос, со щелчком выключая фонарик.

Я называю ему число. Я помню его из газеты, которую видела ранее в газетном киоске. Он спрашивает меня, как звали пятерых последних президентов. Я называю даже больше и дохожу до Никсона.

– Можете мне сказать, какие четыре предмета я ранее просил вас запомнить? – спрашивает он, когда я снова сижу на стуле у его стола.

– Три предмета. Красный цветок, синяя машина и теннисный мяч.

– Очень хорошо, – он отворачивается на своем вращающемся кресле к столу и что-то печатает, а затем вновь поворачивается ко мне. – Вы все еще принимаете кофеиновые таблетки и лекарства от нарколепсии, чтобы не заснуть?

Я ежусь под его пристальным взглядом, когда вспоминаю груды таблеток «НоуДоз», которые видела в мусорном пакете в квартире в подвале, где, по всей видимости, живу.

– Больше нет.

– Отлично. Я рад, что вы последовали моему совету, – он одобрительно кивает.

Я прижимаю руки к телу, чтобы он не заметил надписей на коже, велящих мне не спать. Хотя подозреваю, что он уже их видел.

– Вы помните причину, по которой пришли ко мне?

– Да, – уверенно отвечаю я, хотя и не имею ни малейшего понятия. Он молчит, ожидая от меня продолжения. Легкий приступ головной боли наталкивает меня на мысль. – Я пришла к вам из-за мигреней, – мой голос с надеждой повышается.

– Только из-за мигреней?

– Конечно, – я пытаюсь добавить убедительности в голос. Он переходит на фальцет.

Мы оба знаем, что я лгу.

– А как же проблемы с памятью? – задает он наводящий вопрос.

– С моей памятью все хорошо, как вы могли убедиться. Я полностью ответила на все ваши вопросы, – говорю я.

Его глаза расширяются за линзами очков. Он щелкает ручкой и наклоняется вперед в своем черном кресле.

– Лив, вы пришли ко мне не из-за мигреней,