Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

жена. Может быть, меня пытаются выследить? Напряжение было невыносимым, я ни на секунду не могла расслабиться. Каждый раз, когда рядом с домом останавливалась машина, я думала, что это полицейские идут меня арестовывать. Когда я слышала, что кто-то подходит к дому, мое сердце пускалось вскачь, как перепуганная лошадь, а когда в дверь звонил почтальон, я чуть не падала в обморок. Мои нервы совсем расшатались. Каждую ночь мне снились кошмары, в которых я снова и снова нападала на Ника. Маме приходилось будить меня несколько раз за ночь, чтобы успокоить.

Еда меня не привлекала. Я перестала мыться и не хотела выходить из дома. Мне казалось, если я стану заниматься повседневными делами, то выкажу тем самым пренебрежение по отношению к Эмили. Если я не могу быть с ней, я вообще ничего не буду делать. Мама, как могла, старалась приподнять мне настроение. Готовила мои любимые детские блюда — макароны с сыром и яблочный крамбл — в надежде уговорить меня поесть, но я могла проглотить от силы несколько вилок. Она купила мне новый телефон и восстановила мой номер.

— На случай, если Джен захочет связаться, — сказала она.

Ага, как же… Единственным, кто позвонил мне, была администраторша яслей — чтобы спросить, будет ли Эмили ходить дальше. Оказывается, у них не хватало мест, и ей нужно было прояснить ситуацию до конца месяца. Я разрыдалась и бросила трубку.

Мама видела, что у меня развивается агорафобия. Перед уходом на работу она давала мне маленькие поручения: отнести письмо на почту, купить молока. Чаще всего я игнорировала ее записки, оставленные на кухонном столе, и сидела в своей комнате, но она не сдавалась.

Мне не верилось, что время бежит так быстро. Я измеряла дни распорядком Эмили, хотя раньше мне не всегда удавалось его придерживаться. Я то и дело смотрела на часы и вела мысленный монолог. Вот сейчас Эмили пора перекусить. Сейчас надо поменять подгузник. После обеда она должна лечь спать не позже двух, иначе весь режим собьется и она проснется посреди ночи. Я представляла, как читаю ей сказку на ночь или мы играем с ее пиратским корабликом, пока она сидит в ванне. Беспокоилась, что она выросла из обуви. Моя собственная жизнь протекала незаметно. Она была чем-то несущественным, роскошью, без которой я могла обойтись.

Была среда — прошло две с половиной недели с тех пор, как я напала на Ника и потеряла Эмили. Я не спускалась до самого полудня. Как обычно, на столе лежала записка от мамы, нацарапанная на оборотной стороне какого-то конверта. «Пожалуйста, сходи в аптеку и возьми статинов. У меня закончились. Очень важно». Последние два слова она несколько раз подчеркнула. Было ли так уж смертельно опасно один день не принять статины? Я в этом сомневалась. Решила, что это очередная отчаянная попытка заставить меня выйти из дома. Но мне было совестно отмахнуться от ее просьбы. Она была так добра ко мне. Сходить за ее лекарством было меньшее, что я могла сделать в ответ.

Я быстро умылась и натянула относительно чистую одежду, потом, даже не взглянув в зеркало, вышла из дома и побрела к улице с местными магазинчиками. Погода испортилась, а я даже не заметила, и теперь мне было холодно в шлепанцах. Я шла, обхватив себя руками, чтобы согреться, и стискивая десятифунтовую купюру, которую мама оставила вместе с запиской.

Завернув за угол, я заметила на каменной ограде знакомую фигуру. Он сидел, сгорбившись над телефоном, постукивая вытянутой ногой в такт беззвучному ритму. Какого черта он здесь делает? Я уже собралась развернуться и бежать в противоположном направлении, когда он поднял голову и увидел меня.

— Наташа, — сказал он. — Слава богу, я тебя нашел.

Это был Сэм.

Он соскочил с ограды и подошел ко мне. Мне хотелось сбежать, но я примерзла к месту.

— Что ты здесь делаешь? — мои слова прозвучали резко, как удар ножа.

— Хотел увидеть тебя, — ответил он. — Пришел к вам домой, но там все заперто. Тогда я подумал, что, возможно, ты переехала к маме, но не знал точного адреса, только помнил, что это где-то неподалеку отсюда. Я уже третий день здесь сижу в надежде, что ты появишься.

— Почему не позвонил?

Он замялся.

— Подумал, ты не захочешь меня видеть.

— И был прав. Так зачем…

— Слушай, прости, мне жаль, это долгая история.

С меня достаточно было историй.

— Кто тебя подослал? — спросила я. — Полагаю, Джен.

— Джен? — он нахмурился в замешательстве.

— Не ври мне, Сэм. Если у тебя ко мне послание, просто скажи уже.

— Я честно не понимаю, о чем ты. Я не видел ни ее, ни Ника уже несколько недель. С тех пор как меня погнали с работы.

Мое дыхание участилось.

— Ты рассказал Нику, что я ухожу от него, помог ему сбежать.

— Клянусь, я этого не делал.

Он уткнулся взглядом в свои кроссовки. Они были совсем изношенные. Теперь, когда мы стояли лицом к лицу, я видела щетину на запавших щеках. Глаза потеряли свой дерзкий блеск.

— Я не переставал о тебе думать, — выдавил он. — Мы можем поговорить?

* * *

Мы зашли в паб «Герцог Йоркский» и сели за столик на улице, на солнышке. Пока Сэм ходил к бару, я пыталась собраться с мыслями. Что ему на самом деле нужно? Зачем он пришел? Мне следовало быть осторожной. Если он действительно говорил искренне и Джен не посылала его шпионить за мной, то очень важно было ни в чем не признаваться. Я наконец-то научилась не быть доверчивой, но слишком поздно и слишком дорогой ценой.

Сэм вернулся с пинтой пива и стаканом минералки. Он поставил их на шаткий столик и сел напротив.

— Салют, — сказал он машинально, поднимая свой бокал.

Я слабо улыбнулась, затем последовала долгая тишина, в течение которой он цедил пиво, а я притворялась, что разглядываю прохожих.

— Так о чем ты хотел поговорить? — наконец спросила я.

Он вытер со рта пену.

— Я подвел тебя… Я должен был быть рядом, чтобы тебе помочь. Но твой муж сказал, что если я когда-нибудь еще раз с тобой свяжусь…

— То что он сделает?

— Он не сказал, что именно, но я видел, что он говорит серьезно. Не хотел рисковать. У меня и так хватает проблем, без всяких психов.

— Думаешь, Ник — псих? — я намеренно спросила в настоящем времени.

Сэм пожал плечами.

— Он довольно стремный. Прижал меня к стене, чуть не задушил. Я пытался ему сказать, что между нами