Читать книгу - "Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич"

Мириам заметно приосанилась от гордости в лучах серного солнечного света и практически в экстазе вертелась вокруг рукоятки швабры.

–Знаете, – начала дама в очаровательной интимной манере разговора по душам между женщинами, – мне всегда казалось, что многое можно сказать о человеке по комнате, в которой он живет.

–Да-да, именно так, в яблочко, – усердно поддакнула Мириам.

–Возьмите для примера эту комнату – пока вы здесь прибираетесь, а я прохожу мимо. Мне ничего не известно о проживающем здесь человеке…

–Мист’ре Митчелле? – подсказала Мириам, над которой разговор возымел уже почти гипнотическое действие. Ее подбородок опустился на закругленный край рукоятки швабры.

Дама небрежно махнула рукой.

–Допустим, Митчелл или как его там зовут… Я его не знаю и никогда не видела. Но давайте я поделюсь моими наблюдениями по поводу его комнаты – и поправьте меня, если я ошибаюсь.

Мириам передернула плечами, предвосхищая удовольствие.

–Давайте, – поторопила она, затаив дыхание. Это было практически так же интересно, как за бесплатно дать ворожее погадать по руке.

–Он не особо опрятен. Вон там на лампе зацепился галстук…

–Неряха, – воинственно подтвердила Мириам.

–Не слишком богат. Впрочем, это и по отелю видно. Место недорогое…

–Он восемь лет подряд на месяц с хвостиком задерживает оплату! – с жаром подтвердила Мириам.

Дама прервалась – не как человек, который пытается вас облапошить, а как человек, который взвешивает каждое слово, прежде чем взять на себя ответственность за утверждение.

–Он не работает, – наконец продолжила она. – В корзинке для бумаг вертикально лежит сегодняшняя утренняя газета. Вижу ее отсюда. Видимо, он поднимается около полудня, читает какое-то время, а потом уходит по делам…

Мириам зачарованно закивала, неспособная отвести глаза от такого поразительного проявления смекалки, мудрости и грациозности. Можно было даже попытаться выхватить из-под нее ручку швабры, и Мириам, сама того не заметив, так и осталась бы стоять в той же неизменной полусогнутой позе.

–Да, он – пустоголов. Живет на что-то вроде ветеранской пенсии, получает раз в месяц, незнамо откуда. – Она почтительно склонила голову. – Ну а вы молодчина.

–Он одинок, друзей у него немного. – Глаза женщины устремились вверх по стене. – Все эти фотографии – признак одиночества, а не популярности. Если бы у него было много друзей, то он бы не заморачивался с картинками.

Мириам никогда прежде не думала об этом в таком ключе. Более того, если эти картинки и значили хоть что-то для нее – а это было не так уже несколько лет, – то они свидетельствовали о несколько мерзопакостном характере владельца, его тайном торжестве по поводу его прегрешений. Поначалу она даже пару раз во весь голос высказала недовольство при виде фото. А именно:

–Старый мерзавец!

–Даже если, – продолжала дама, – он и знал этих девушек хорошо – а это скорее всего не так, – знаком он был с ними лишь по отдельности, а не со всей группой. Здесь и послевоенные закрывающие уши пышные начесы, и каре под японских куколок начала двадцатых, и выпрямленные волосы до плеч, как носили несколько лет назад…

Мириам крутанула головой, оглядывая сверху донизу стену за собой; скругленный конец швабры теперь покоился поверх одного уха. Мириам даже почесала себе голову в таком положении, подвигав концом палки.

–Он так и не отыскал девушку, которую искал. Было бы меньше фотографий, если бы нашел. Вообще не было бы, если бы нашел. Но они… – Она задумчиво постучала себя по краешку одного из нижних зубов. – Смешайте их все вместе в одну общую картинку, и получится примерно та, которую он искал.

–Вот как! – выдохнула в восхищении Мириам, которая, видимо, и не знала, что он что-либо искал. По крайней мере, ничего из того, что принято обсуждать в приличном обществе.

–Он искал тайну. Иллюзию. Девушку того рода, которую не найдешь в этом мире. Ту, которая только в воображении. Существо без корней, отрешенно витающее поверх обыденности и не имеющее с ней никаких контактов. Одалиску. Мату Хари.

–Кого? – настороженно спросила Мириам, оборачиваясь.

–Вы присмотритесь к ним. Все они не такие, как есть – точнее были. В мягком фокусе и при тюле, в ореоле фотографического тумана, за ажурным веером, со взглядом, устремленным на камеру в отражении зеркала, с розой меж зубов… – Она слегка улыбнулась, и не сказать что неприязненно. – Человек наедине со своими мечтаниями.

–Сдается мне, он никогда и не найдет такую, какую хочет, – предположила Мириам.

–Никогда не знаешь, – заявила все с той же улыбкой дама в дверях. – Никогда не знаешь. – Затем она обратилась к Мириам с очаровательным вопрошающим наклоном головы: – Скажите по правде, я же больше отгадала, чем ошиблась?

–Все в тютельку! – решительно поздравила собеседницу Мириам.

–Видите? Я как раз об этом. Вот что нам может рассказать пустая комната.

–А то! Так и есть.

–Что ж, не буду вас отвлекать от работы. – И дама, изобразив дружеский жест прощания и просияв особенно душевной улыбкой, пошла своим путем.

Мириам с сожалением вздохнула, когда дверной проем остался пустым. Она дала швабре уткнуться в стену, пошла ко входу и встала, наблюдая, как дама идет по коридору и скрывается за поворотом. И вот коридор тоже опустел.

Мириам снова вздохнула, еще более безутешно. Какой приятный разговор! Насколько поучительный и занимательный! Как же обидно, что он так быстро подошел к концу, вот бы он еще чуточку продлился! Хотя бы пока она убирала еще одну комнату.

Едва слышно за поворотом, вне поля зрения, захлопнулись двери лифта, и дама исчезла насовсем. Мириам неохотно вернулась в комнату завершить начатое дело.

–Какая же милая, – задумчиво пробормотала она. – Держу пари, не вернется к нам больше никогда.

Глава вторая

Митчелл

Митчелл в привычное время зашел в убогое лобби гостиницы со сложенной под мышкой газетой. Он задержался у стойки, чтобы убедиться, нет ли для него сообщений. Он удостоился от служащего того особого взгляда, который приберегают для хронически запаздывающих на полтора месяца с оплатой жильцов. Ему пришло три письма.

Первое было запиской от Мейбл, подруги-блондинки из ресторана. Второе было ошибкой, предназначавшейся для отсека выше в ящике для корреспонденции. Третье было не то рекламным проспектом, не то счетом, он по одному виду понял это. Его адрес был отпечатан, и на конверте не значился обратный адрес. По этой причине Митчелл и не открыл письмо тотчас. Счета и рекламу он чуял за километр.

Он поднялся наверх, прикрыл дверь и оглядел комнату. Он прожил