Читать книгу - "Адское Воинство - Фред Варгас"

— Если вы насчет голубя, то об этом не может быть и речи. На нем полно блох, а у меня с блохами связаны скверные воспоминания. И мне не нравится, как выглядит блошиная голова под микроскопом.

Кромс взглянул на часы отца. Ровно девять. Виолетта велела кормить и поить голубя раз в час. Он размочил кусочки сухаря, набрал воды в пипетку, добавив каплю тонизирующего, и принялся за дело. Голубь сидел с закрытыми глазами, но принимал пищу и воду, которые Кромс вводил ему в клюв. При этом молодой человек осторожно приподнимал голубя, как его учила Виолетта. Эта женщина вызвала у него потрясение. Он даже не представлял себе, что на свете может быть такое существо. Он все еще видел ее большие руки, ловко управлявшиеся с птицей, короткие белокурые волосы, свесившиеся над столом, и завитки на мощном затылке, покрытом светлым пушком.

— За голубем ухаживает Кромс. И блох больше нет. Ретанкур решила эту проблему.

— Так в чем дело?

— Меня кое-что беспокоит, Данглар. Вы обратили внимание на маленькую женщину в цветастой блузке, которая приходила к нам незадолго до конца рабочего дня?

— Ну, предположим. Она почти невесомая, прямо-таки воздушная. Кажется, дунь на нее — и она улетит, как семянка одуванчика.

— Семянка?

— Плод одуванчика, у которого такой крохотный пушистый парашют. Вы в детстве никогда не дули на одуванчик?

— Разумеется. Все когда-то это делали. Только я не знал, что плод одуванчика называется семянка.

— Так он называется.

— Но эта женщина с пушистым парашютом буквально оцепенела от страха.

— Что-то я не заметил.

— Нет, правда, Данглар. Это смертельный ужас в чистом виде, исходящий из потайных глубин души.

— Она сказала вам, что ее пугает?

— Похоже, ей запрещено об этом говорить. Предположительно под страхом смерти. Но кое-что она мне прошептала. Ее дочь видела, как в лесу появилось братское воинство. Вы знаете, что она имела в виду?

— Нет.

Адамберг испытал жестокое разочарование, почти стыд, как если бы провел в присутствии сына неудачный эксперимент и не выполнил своего обещания. Перехватив тревожный взгляд Кромса, он знаком дал ему понять, что опыт еще не закончен.

— А Вейренк как будто знает, что это за история, — продолжал Адамберг, — он посоветовал обратиться к вам.

— Правда? — оживился Данглар: имя Вейренка подействовало на него так, что в кухню, казалось, влетел шмель. — А что вы ему дословно сказали?

— Что дочь этой женщины видела, как ночью появилось братское воинство, и в этой компании Лина — так ее зовут — увидела знакомого охотника и еще троих. Охотник пропал больше недели назад, и маленькая женщина считает, что он умер.

— Где? Где она его видела?

— На дороге, недалеко от своего дома. Это возле Ордебека.

— Ага, — сказал Данглар. Он пришел в возбуждение, как всякий раз, когда кому-то нужны были его познания, как всякий раз, когда у него появлялась возможность нырнуть в сокровищницу своего разума и всласть порезвиться там. — Так это Адское Воинство. Адское, а не братское.

— Прошу прощения.

— Она имела в виду именно это? Свиту Эллекена?

— Да, она произнесла что-то в этом роде.

— Дикую Охоту?

— Да, — сказал Адамберг и с торжествующим видом подмигнул Кромсу, словно рыбак, который подсек огромную рыбу-меч.

— И эта самая Лина видела с ними охотника?

— Совершенно верно. Кажется, он кричал. И трое других тоже. Очевидно, это небезобидная публика — женщина с пушистым парашютом склонна думать, что те четверо в опасности.

— Небезобидная? — Данглар коротко рассмеялся. — Не то слово, комиссар.

— Вот и Вейренк так сказал. Что из-за этих ребят нам грозят большие потрясения.

И снова Адамберг произнес имя Вейренка, произнес умышленно, не для того, чтобы обидеть Данглара, а чтобы помочь ему заново привыкнуть к присутствию лейтенанта с рыжими прядями, притупить у него чувствительность, впрыскивая это имя раз за разом малыми дозами.

— Только душевные потрясения, — понизив голос, сказал Данглар. — Это не катастрофа.

— Вейренк не смог объяснить подробнее. Заходите к нам, выпьем по стаканчику. Кромс тут для вас кое-что приготовил.

Данглар не любил сразу откликаться на просьбы Адамберга просто потому, что он каждый раз соглашался их выполнить и стыдился собственного безволия. Несколько минут ушло на уговоры, майор отказывался, Адамберг же, по опыту знавший, что он сопротивляется только для виду, настаивал.

— Беги, сын, — сказал Адамберг, закончив разговор. — Купи белого вина в угловом магазине. Только не робей, спроси самое лучшее, Данглара нельзя поить скверным вином.

— А я смогу выпить с вами этого вина?

Адамберг смотрел на сына долгим взглядом, не зная, что ответить. Кромс едва знал его, Кромсу было двадцать восемь лет, и он ни у кого не должен был спрашивать разрешения, а уж тем более у него.

— Конечно, — машинально ответил Адамберг. — Если не будешь напиваться, как Данглар, — добавил он, с удивлением осознавая, что этот совет прозвучал совсем по-отцовски. — Деньги возьми на буфете.

И тут оба взглянули на корзину. Большую корзину для клубники, которую Кромс вычистил и превратил в мягкую постель для голубя.

— Как ты его находишь? — спросил Адамберг.

— Он весь дрожит, но дышит, — осторожно ответил сын.

Перед тем как выйти, молодой человек украдкой погладил голубя — легко, едва касаясь, провел пальцем по его перьям. «По крайней мере один талант у него есть, — подумал Адамберг, глядя вслед сыну, — он умеет гладить птиц, даже таких обыкновенных, грязных и уродливых, как эта».