Читать книгу - "Дрянь погода - Карл Хайасен"

Губернатор сверкнул жемчужной улыбкой кинозвезды, благодаря которой победил на выборах. И Джим его не удержал – дал отправиться на поиски черного джипа.

Который сейчас поливало дождем перед мотелем «Райские Пальмы». В машине сидели три человека, и Джим надеялся, что двое – это Сцинк и Бонни.

Внимание патрульного привлек темный силуэт на шоссе.

По обочине торопливо шел высокий мужчина. Он странно кренился, точно ему тяжело идти прямо, не выходя на проезжую часть.

Мужчина вздрогнул, когда ему в лицо ударил свет фар встречного бензовоза.

Теперь Джим хорошо разглядел скособоченную челюсть.

Человек прошел под яркой вывеской мотеля, приблизился к джипу и склонился к окошку. Потом обежал машину и сел на место водителя. Из выхлопной трубы вырвался дымок, мигнули стоп-сигналы.

– Приехали, – сказал Джим и запустил двигатель.

Ночь вдруг взорвалась сине-белыми вспышками.

В этот момент Щелкунчик сдавал джип задом, пофыркивая насчет того, что случилось с Авилой:

– Козел сиганул с моста! Ты бы видела… Эй! Что за черт?

Повсюду вспыхивали яркие огни, отражаясь в лужах, на коралловых стенах мотеля и кронах пальм. Щелкунчик сбросил скорость на нейтраль:

– Легавые, зараза!

– Не может быть! – сказала Эди, понимая, что он прав.

К джипу приближалась фигура в сером. Щелкунчик опустил стекло: здоровенный патрульный, да еще чернокожий. Его машина стояла поперек дороги, блокируя выезд.

Подгоняемые страхом, мысли разбегались в пьяной голове Щелкунчика: Господь всемогущий! Маменьку с папенькой кондратий бы хватил, узнай они, что меня уделал черножопый! Особенно маменьку.

Щелкунчик мгновенно все понял: полицейская баба выжила либо успела рассказать о нападении, сообщив приметы джипа и, наверное, его самого.

Вот тебе и черная власть.

Знал же, что после происшествия с бабой нужно бросить джип. Загнал бы тачку в ближайший канал, и все дела. Но как же хороша тут стереосистема! Реба, Гарт, Хэнк-младший[72]никогда еще так классно не звучали. Всю жизнь Щелкунчик мечтал о приличных динамиках в машине. Он оставил джип из-за потрясающего стерео, и вот теперь приходится расплачиваться.

Сучий здоровяк ниггер приближался к машине, вытаскивая пистолет.

Одноглазый потрепал Щелкунчика по плечу:

– Вылазь, шеф.

– Чего?

– Я бы вышел.

– Все, – пробормотала Эди. – Влипли.

– Заткнись! – заорал Щелкунчик.

Он схватил с сиденья пистолет и через окно выстрелил в полицейского, умудрившись попасть ему в грудь. Тот рухнул навзничь, подняв из лужи тучу брызг.

– Спокойной ночи, ниггер!

Сцинк остолбенел, Бонни и Эди завизжали. Щелкунчик врубил скорость и, сжигая покрышки, рванул с места.

– Вида-али? – вопил он. – Один выстрел, один коп! Эге-ге-гей! С одного выстрела!

В багажном отсеке Августин привстал на колено. Упер в плечо короткий приклад ампульного ружья и прицелился в неровную кромку волос на шее Щелкунчика. Августин изумился, когда Сцинк вдруг обернулся и пихнул его на пол.

И тут испарилось заднее стекло джипа.

В этот момент Щелкунчик, сосредоточенно нахмурившись, объезжал патрульную машину, залитую светом, будто карнавальная платформа на Марди-Гра.[73]

Бандит резко пригнулся и посмотрел в зеркало заднего вида. Чернокожий лежал в луже, в его гуляющей руке дымилcя пистолет. Потом патрульный обмяк, и Щелкунчик зареготал.

Джип выскочил на шоссе и пошел юзом на мокром асфальте. Эди Марш сгорбилась, как старая монахиня, и рыдала, закрыв лицо руками. Сцинк притянул Бонни себе на колени, уводя с линии огня. Августин, прижавшись к дверце багажника, тихонько смахивал с себя осколки стекла.

Щелкунчик, одурев от «мидолов», виски и криминального адреналина, орал во все горло:

– Видали, как я уделал ниггера? Я его уделал!

Ночь урагана Кристоф Мишель провел в безопасной и приятной атмосфере Ки-Уэста. На следующий день Кристоф включил телевизор, и его скрутил ужас, когда в разбомбленных останках он узнал район дорогих домов, называвшийся «Фронтоны Залива». Строительство здесь вела компания «Индивидуальное Жилье "Зенит"», которая не только наняла Кристофа Мишеля главным проектировщиком строительных конструкций, но и превозносила в рекламных проспектах его вселенские достоинства. Мишель служил в одной из старейших во Франции строительных фирм, которая не слишком энергично противилась его уходу. Однако возведение индивидуальных домов, способных выдерживать тропические циклоны, было одной из тех сфер, в которых Мишель совершенно не разбирался. Новый работодатель заверил его, что это пустяки, и выслал «Федеральным Экспрессом» экземпляр «Строительного кодекса Южной Флориды», весивший несколько фунтов. Кристоф Мишель пролистал его в самолете из Орли в Майами.

Дела в «Зените» пошли хорошо, едва он понял, что в списке корпоративных приоритетов удешевление работ стоит выше, чем обеспечение структурной цельности. Чтобы оправдать абсурдно завышенные цены, компания провозгласила «Фронтоны Залива» «первым поселком Южной Флориды, которому ураганы нипочем». Позже Мишель размышлял, что «Титаник» тоже объявляли непотопляемым.

Всю неделю новости из округа Дейд становились хуже. Для инспекции развалин газеты наняли собственных инженеров-строителей, и те обнаружили такое количество проектных ошибок, что их полный перечень можно было опубликовать лишь мельчайшим шрифтом. Один инженер саркастически заметил, что «Фронтоны Залива» следовало бы назвать «Фронтоны в Заливе», и высказывание сочли настолько метким, что огромными жирными буквами вынесли на первую полосу.

Владельцы домов пикетировали штаб-квартиру «Зенита» и требовали суда присяжных, а Кристоф Мишель благоразумно готовился покинуть Соединенные Штаты. Он закрыл банковские счета, опустил жалюзи в квартире в Ки-Уэсте, погрузил вещи в «севилью» и двинулся на материк.

Дождь не укрепил его хрупкую веру в американские дороги. Каждый спуск и подъем Морского шоссе стал испытанием для рефлексов и самообладания. Проезжая мост Багия-Хонда, Мишель выкурил последнюю сигарету, а к Исламораде изгрыз все ногти, хотя маникюр обошелся в сорок долларов. Когда чуть разъяснилось, он остановился у магазина «Круг К», чтобы купить блок «Мустанга» – американских сигарет, к которым он необъяснимо пристрастился.

Мишель возвращался к автомобилю, когда из темноты выступили четыре фигуры. Одна ткнула его в живот пистолетом.