Читать книгу - "Маневр пустого города - Юнь Хуянь"

что это за «силки и сети»… Врач и пациент должны ведь быть соратниками, вместе в одном окопе, рука об руку сражаться с болезнью, а что в итоге? Они вдруг оказываются противниками, направляющими дула ружей друг на друга. В последнее время я не могу спать, устаю на работе как собака, но когда возвращаюсь домой и ложусь на кровать, то так и лежу с открытыми глазами, не могу уснуть. Я не понимаю, заведующая, я правда не понимаю. Сначала я думал как врач: возможно, это потому, что я еще слишком неопытен и не могу вылечить все болезни, родители злятся на меня, и их можно понять. Но разве они у себя на работе, на своих местах, могут сказать, что они всезнающи, всемогущи и безупречны? Медицина тоже не всесильна, и еще очень далеко до момента, когда все болезни будут излечимы, разве они этого не понимают? Потом я попробовал поставить себя на их место: кто из родителей не станет беспокоиться, когда заболел ребенок? Сложно не раздражаться и не сердиться. Но еще я подумал: в жизни ведь случаются неприятности. Опоздаешь – и тебя оштрафуют, едешь – и поцарапаешь машину, купишь поддельный товар, задержится доставка. Почему в таких ситуациях они не начинают сразу ругаться последними словами, не засучивают рукава и не лезут в драку? – Ли Дэян машинально подвинул табурет для пациентов, звякнула железная цепь, привязанная к ножке. – А потом я понял. Наконец мне стало ясно. Дело в том, что мы – врачи, мы образованные, культурные, воспитанные, и они знают – что бы ни произошло, мы не ударим их в ответ, поэтому они могут издеваться над нами как хотят. Потому что у них хватает смелости так себя вести только в двух случаях: если противник слабее их или интеллигентнее их, ведь так? Заведующая, скажите, это так?

Чжоу Юнь по-прежнему молчала.

– Я видел статистику. В нашей стране двести шестьдесят миллионов детей и только сто тысяч детских врачей. Сейчас за каждые три года из профессии уходят в среднем пятнадцать тысяч человек. Почему они уходят? Не только потому, что их среднемесячная зарплата – три-четыре тысячи юаней и год за годом они работают по шестнадцать часов в день, не выдерживая такой нагрузки, а потому что многие не могут рассчитывать хотя бы на минимальное уважение за свой труд. – Ли Дэян несколько раз тяжело вздохнул и тихим голосом продолжил, медленно подбирая слова: – Я не знаю, как вы так много лет продержались в этой смотровой. Я ведь хоть и не говорил, но прекрасно понимаю, что на самом деле кроме всего того, о чем я только что рассуждал, на вас еще ложится нагрузка как на заведующую отделением, а это бестолковые распоряжения людей, ничего не смыслящих в медицине, от которых одни проблемы. Они дни напролет твердят, что пациенты не должны испытывать трудности при обращении за медицинской помощью и не должны нести в связи с этим больших расходов, что врачи не должны больше проливать пот и слезы. Но что они реально для этого сделали? Единственное, что им удалось, – сделать все только хуже. Их никогда не беспокоило то, что беспокоит пациентов, они никогда не думали, чего хотят врачи, и неважно, что у нас такой огромный дефицит детских врачей, – им нужно только выяснить, кто с ними не согласен и не разделяет их настроения, и тогда использовать все возможности для того, чтобы устранить самых лучших и самых талантливых людей… Как по мне, так это абсолютно не нормальная ситуация, но какие еще есть варианты? Как говорил заведующий Сун, «они всегда побеждают»…

Внезапно Ли Дэян понял, что он упомянул человека, которого не должен был упоминать. Он захлопнул рот и уставился на Чжоу Юнь взглядом, полным сожаления.

В тишине тени на полу смотровой стали немного длиннее, будто растянулись за время безмолвного ожидания.

Ли Дэян не знал, сколько времени прошло, прежде чем он услышал ледяной голос Чжоу Юнь:

– Я повторю то, что уже сказала раньше: даже если ты хочешь уйти, тебе нужно доработать этот вечер, потом поговорим.

11

«Они всегда побеждают…»

Эта фраза вертелась в голове Чжоу Юнь всю дорогу от смотровой до реанимационной палаты.

Она отчетливо помнила тот февральский вечер, когда всегда полный сил и оптимизма, и формой лица, и его цветом напоминавший румяное солнце папа Юань Юань, тот самый «заведующий Сун», которого упомянул Ли Дэян, с угрюмым видом сидел на балконе на раскладном стуле и, нахмурив брови, глядел вниз на безлюдную тихую улицу.

Она тогда только пришла с вечерней смены в амбулаторном отделении и, хотя едва держалась на ногах от усталости, застав мужа в таком состоянии, сильно удивилась и подошла к нему спросить, что произошло.

Дело было так: из-за быстрого распространения неизвестной острой респираторной инфекции все крупные муниципальные больницы были переполнены. Те, у кого появлялись хоть мало-мальски похожие симптомы, немедленно начинали паниковать, боясь, что заразились, и не оставались дома в изоляции, а наоборот, валили валом в больницы на обследования и анализы. То безумие, которое творилось в больницах, напоминало столпотворение в банках во время финансовых кризисов, справиться с этим было невозможно. Коридоры больниц заполнили толпы людей, которые сидели на холодных полах, заходясь криками и плачем. Казалось, этот мир доживает свои последние дни. Будучи заведующим отделением пульмонологии, Лао Сун терпеливо уговаривал всех, у кого не было никаких симптомов, уйти домой, чтобы не заразиться от других, и в то же время открыл специальную палату для наблюдения за теми пациентами, у кого действительно подозревали заболевание. Пациенты, у которых обнаруживались подозрительные симптомы, с ужасом во взглядах хватали его за руки и спрашивали, есть ли еще время, чтобы спасти их. Он спокойным и твердым голосом отвечал им, что нужно верить правительству, верить врачам… Внешне он выглядел хладнокровным и невозмутимым, но сам знал о тяжести эпидемии, поэтому постоянно напоминал работникам отделения о необходимости ношения средств индивидуальной защиты, выдавал всем дефицитные маски и защитные костюмы и следил, чтобы они их обязательно надевали. А сам только посильнее стискивал на носу зажим обычной одноразовой хирургической маски.

И вот в такое время, когда работы непочатый край, ему вдруг позвонили из лечебного отдела, сказали бросить все и немедленно ехать домой к одному городскому начальнику. Лао Сун спросил, что случилось, но в лечебном отделе и сами толком ничего не знали.

Когда он, сгорая от беспокойства, примчался в дом начальника, там его ждала только лишь