Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов"

— Я поем чуть позже. Сытый желудок после голодного дня — враг ясной мысли. А ты ешь и ложись спать. Спи спокойно. Завтра — день отдыха.

Йори не пришлось уговаривать дважды. Его палочки быстро летали от миски ко рту и обратно. Лапша в его миске стремительно убывала. Не переставая жадно поглощать ароматную лапшу с овощами, он наблюдал, как его учитель пододвинул поближе к себе лампу, размотал свиток рисовой бумаги, обмакнул кисть в тушь, помедлил немного и вывел несколько иероглифов.

После сытной еды на мальчика навалилась сонливость, вскоре он отложил миску и палочки, свернулся калачиком на тростниковой циновке, подложил сложенные ладошки под голову и крепко заснул.

Миямото Мусаши долго сидел неподвижно, глядя в окно на повисшую в черном небе огромную ярко-оранжевую луну, погрузившись в воспоминания, пробудившиеся в нем при виде старой вывески мастера-полировщика.

Десять или двенадцать лет назад, еще будучи не настолько знаменитым мастером клинка, как сейчас, он проходил через Бакуротё по пути в Эдо и останавливался на отдых в одной из местных жалких ночлежек. Такой же, как эта. Только тогда он был молод, беден, и денег ему хватило лишь на небольшую миску лапши и на место в общем зале на первом этаже, среди такой же голытьбы, как и он сам.

В те годы, после битвы при Сэкигахаре, в которой погибло более семидесяти тысяч человек, в раздробленной на части стране разорилось огромное количество феодальных княжеств.

Дороги наводнили вооруженные разбойники, а в провинциях бесчинствовали целые бандитские шайки. То там, то здесь вспыхивали восстания крестьян, доведенных до отчаяния нуждой и постоянными грабежами, горели монастыри в религиозных междоусобицах, пышным цветом практически повсеместно расцвело цудзигири — убийство на распутье. Озлобленные ронины пускали свои мечи в ход при каждом удобном случае: с целью мести, грабежа или даже просто проверки качества своего клинка на человеческой плоти. Под покровом ночной темноты на перекрестках и мостах, на узких улицах убийцы подкрадывались к ничего не подозревающей жертве и наносили ей смертельный удар.

В ответ на массовые случаи таких нападений властями были приняты жесточайшие полицейские меры. Но когда они не спасали — выручало боевое искусство. Давно и повсеместно мастера клинка стали практиковать иайдзюцу — искусство мгновенного обнажения меча с одновременным нанесением удара по врагу. Захочешь жить — научишься мгновенно обнажать оружие! Но иногда самурая выручала его находчивость, и схватки удавалось избежать.

Мусаши вспомнил, как в свой прошлый визит в Бакуротё, сидя уставшим и голодным среди такого же бедного люда в ожидании жалкой миски с лапшой, он краем глаза заметил в дальнем углу кучку сговаривавшихся между собой местных разбойников, приметивших одинокого молодого самурая. Судя по недобрым взглядам, которые они бросали на него исподлобья, их планы не сулили ему ничего хорошего. Бандиты часто нападали на одиноко бредущих ронинов, убивая и отбирая у них оружие: среди самурайских мечей могло неожиданно оказаться целое сокровище, которое потом можно было с огромной выгодой продать перекупщикам местного князя — даймё, ценителя и собирателя старых мечей. Бандиты решили подождать, пока самурай поест и заснет, и тогда можно будет напасть на него, спящего в корчме, или же по дороге из засады, если он не останется ночевать. Среди разбойников выделялся их главарь со свирепым лицом, хриплым голосом и толстой деревянной дубинкой бо в руке.

Недолго думая, Мусаши взял тогда бамбуковые палочки для еды и с недовольным видом на глазах у обомлевших бандитов несколькими точными движениями поймал всех мух, что роились над его миской с дымящейся лапшой. После чего отбросил грязные палочки в сторону и громким уверенным голосом потребовал себе чистые. Один за другим бандиты в ужасе, выскочили из корчмы: кто захочет связываться с воином, у которого настолько феноменальная реакция! Первым выбежал главарь со свирепым лицом. Он так спешил, что в суете и панике обронил свою дубинку…

Но часто приходилось и драться. И с каждым годом имя Миямото Мусаши становилось все более известным среди мастеров клинка. А помимо славы росла и опасность быть убитым: десятки самураев по всей стране стремились опробовать на нем свое боевое искусство и заработать себе имя. Еще бы, победить самого Миямото Мусаши! Самый быстрый способ разбогатеть: можно сразу открывать школу боевых искусств и всю оставшуюся жизнь жить безбедно!.. Кто не захочет?

Благодаря общению с Такуаном Сохо, Мусаши очень сильно изменился за последние годы. Бессмысленное убийство из тщеславия давно претило ему. Он изучал ремесла и искусства, в каждом из которых стремился добиться совершенства, сформулировав для себя следующую жизненную цель: стать Мастером в каждом из них. Стихосложение, живопись и каллиграфия, керамика и гравировка по металлу, резьба по дереву и чайная церемония заполнили его жизнь до отказа, сделали ее осознанной и наполнили смыслом. Впереди маячила еще одна задача: написать книгу о боевом искусстве, объединив в ней все свои знания, все понимание Пути Меча. Но готов ли он? Имеет ли он моральное право? Надо спросить совета у Такуана Сохо…

Самурай еще долго сидел, погрузившись в размышления над свитком, пока размашисто не начертал последние три иероглифа: «Когда ты обретаешь Путь, для тебя не остается ничего непонятного. Ты видишь Путь во всем!»

Часть вторая

Проявляй великое сострадание и помогай людям.

Ямомото Цунэтомо. «Хакагурэ»

— Стекло, говоришь, упало? На ценный экспонат? Во время выставки? — поинтересовался Виктор Манн. Видимо, он тоже шел где-то по улице: в телефоне стоял гул и раздавался треск. — Вот незадача! Не повезло музею, что тут скажешь! Ладно, присылай данные на твоего товарища, поможем, чем сможем! Копию паспорта, перечень экспонатов, что везет, заявку от музея, подписи, печати, — ну, как положено. Думаю, завтра за день все сделаем, пусть приезжает. Ради такого случая попрошу коллег из смежных министерств, думаю, пойдут мне навстречу. А на выставку в Афинах давай обязательно сходим, я своих приведу. А то меня Тереза ругает, что никуда не ходим, ни в театры, ни в музеи… Вот и будет ей музей! Кстати, а что Стефания, проявилась как-то?

— Проявилась, — помолчав, нехотя ответил Алекс. — Письмо написала. Мол, по рабочим вопросам она полностью со мной согласна и совершенно доверяет мне во всем. Что у Фонда нет никаких сомнений в том, что проект будет успешно осуществлен. Желает мне скорейшего выздоровления и всего самого доброго. Вот так! И как тебе это нравится?..

Смолев сидел на