Читать книгу - "Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр"

ответил Дэнверс. – Хоть и косвенно, но они указывают на это чуть ли не в каждой строчке… Ведь известно, что в основном авторами анонимок являются неврастенички?

– О нет! – прогремел Г. М., и Дэнверс взглянул на него с удивлением. – Было бы несправедливо утверждать, – продолжил Г. М., – что разного рода анонимки пишут женщины и мужчины в равных долях. Анонимов прекрасного пола все же больше. Но и мужчин, которые занимаются подобными гнусностями, хватает.

– А я-то всегда полагал…

Колокольчик над входной дверью несмело звякнул, будто кто-то долго собирался с духом, прежде чем повернуть ручку. В лучах закатного солнца на пороге возникла Джоан Бэйли.

Глава третья

Джоан мягкой поступью скользнула мимо стеллажей вдоль левой стены. Она была в простеньком белом платье из шелка и в туфельках на низком каблуке. В руках она держала пакет с покупками, а также дамскую сумочку. Видеть Г. М. она не могла, поскольку его голова скрывалась за стопкой книг. Джоан разглядела только голову букиниста, розовевшую в обрамлении белесого пушка.

– Добрый день, мистер Дэнверс, – проговорила она несколько сдавленным голосом. – Я хотела узнать… нет ли у вас книги на тему…

Благодаря описанию Дэнверса, сэру Генри Мерривейлу не составило труда догадаться, кем являлась эта молодая особа, и впоследствии он поделился своими первыми впечатлениями от встречи с ней – впечатлениями настолько яркими, что не грех привести его слова здесь.

«Миловидная девица, – (в его устах это было высшим комплиментом), – одна из тех провинциалок, что излучают сексуальность, сами того не ведая. Ей нравится, чтобы ее воспринимали как порядочную барышню. Вежлива и сдержанна на публике, но вспыльчива в личной жизни. Если влюбляется, то без оглядки, – возможно, уже влюблена. Преданная, в меру сообразительная и обожает сплетничать».

Дэнверс напустил на себя вид безобидного, поточенного молью старца. Когда-то в Лондоне этот образ ввел в заблуждение немало людей.

– Да? – ободрил он Джоан. – На какую тему?

Тут она заметила Г. М. и слегка вздрогнула.

– Прошу прощения, – сказал Дэнверс, легонько хлопнув себя по лбу. – Разрешите представить вам моего старинного приятеля. Мисс Джоан Бэйли – сэр Генри Мерривейл.

– Очень приятно, – тепло произнесла Джоан, питавшая неподдельный интерес ко всем приезжающим в Стоук-Друид. И тут ее, видимо, осенила догадка. – Возможно… возможно ли, что я уже где-то слышала ваше имя?

– Ну-у… – скромно протянул исполин.

Густые мягкие каштановые волосы Джоан, собранные на затылке, сияли в свете лампы. Нежный румянец играл на щеках.

– Знаю! – воскликнула она. – Вы тот, кто разгадывает загадки запертых комнат, тайны исчезновений и тому подобные чудеса. Вы наверняка приехали, чтобы…

Джоан осеклась. Ее левая рука метнулась к сумочке на правом предплечье, но тут же резко опустилась. Г. М., казалось, ее жеста не заметил.

– Послушайте, барышня, – промолвил он, откровенно разглядывая ее с головы до пят. – Вам никто не говорил, что при виде вашей фигуры сама Афродита лопнула бы от зависти?

Джоан смотрела на него во все глаза. Ее лицо залилось краской.

– Ну что вы! – выдавила она. – Конечно нет! Ну, только если… Я имею в виду…

Дэнверс тактично пришел ей на помощь.

– Не стóит обижаться на сэра Генри, – с доверительной улыбкой произнес Дэнверс. – Он лишь хотел сделать вам комплимент. Э-э-э… Как ваш дядя?

Мисс Бэйли снова коротко взглянула на Г. М. Несмотря на охватившее ее смущение, было, однако, очевидно, что неприязни к старому грешнику с беспардонными манерами она не испытывает.

– У дяди Джорджа случаются перепады настроения, – ответила она. – По его словам, мы на пороге новой войны. Он говорит, что вместо ружей и колючей проволоки в ней будут применяться танки и истребители. Время от времени он докучает Военному министерству, где ему вежливо отвечают, что дело обороны в надежных руках. – На губах Джоан появилось подобие улыбки. – В настоящий момент он сидит на лугу возле Хай-стрит и в тысячный раз пытается воспроизвести на холсте Вдову… Кстати об изобразительном искусстве, мистер Дэнверс… – щебетала Джоан, не забывая поглядывать на Г. М., – вы решили выставить в витрине какие-то эксклюзивные полотна?

Лицо букиниста приобрело озадаченное выражение.

– Разумеется, нет! С чего вы взяли?

– Ну, – растерянно улыбнулась Джоан, – через дорогу, на тротуаре перед хозяйственным магазином, сидят дети, человек двадцать, и глядят на ваш дом так, будто ждут, что он вот-вот полыхнет. Еще я насчитала там одиннадцать собак.

– Боже! – выдохнул сэр Генри Мерривейл, ощутив укол совести.

– Дети все чистенькие, – продолжала Джоан, – наверняка уже пополдничали. Но любопытнее то, что там еще и трое отцов прохаживаются туда-сюда, пыхтя сигарами. Я даже не подозревала, что мистер Булл, – (так звали мясника), – может позволить себе сигары.

Г. М. заговорил резко, но негромко, к нему вернулась его привычная невозмутимость:

– Вы зашли сюда в поисках некой книги. Вам нужна книга об анонимных письмах?

– Вовсе нет. – Джоан, вздернув свой аккуратненький подбородок, с притворной бесхитростностью обратилась к букинисту: – Мистер Дэнверс, нет ли у вас книги с правдивыми фактами об этом нагромождении камней, что окрестили Вдовой, ну или Старой Вдовой? По-моему, название звучит как «Вдова-пересмешница».

Дэнверс воззрился на нее из-за стекол пенсне:

– О каких правдивых фактах идет речь, дитя мое?

– Пожалуйста, – взмолилась Джоан, – прошу вас!

– Милочка, уверяю вас: эта фигура возникла еще до того, как здесь оставили свой след норманны, не говоря уже о данах. В путеводителях по нашим местам, – букинист кивком указал на переднюю часть магазина, – едва ли содержится больше сведений, чем на оборотной стороне открыток, которые продаются во всех здешних лавках. Вот взгляните-ка…

Плавно обогнув затянутый в проволочную сетку высокий шкаф, громоздившийся позади стола, Дэнверс обвел взглядом каминную полку и вернулся с запыленной цветной почтовой открыткой и выполненным пастелью рисунком в рамке размером шесть на четыре дюйма.

Перевернув открытку, Дэнверс вслух прочел набранную мелким шрифтом надпись в верхнем левом углу:

– «Вдова-пересмешница, Стоук-Друид. Образованная группой камней фигура высотой сорок футов, тридцать восемь футов в основании, обхват головы – восемь футов. Расположена на лугу по соседству с Хай-стрит. Название, вероятно, раннехристианское, восходит к библейскому преданию о Содоме и Гоморре. Традиционно считается, что некогда в этих местах жила женщина, за свою греховность обращенная в камень».

– Но все это я знаю чуть ли не с пеленок! – воскликнула Джоан. – Меня интересует…

Дэнверс жестом прервал ее:

– «Глаза этого своеобразного изваяния по размеру примерно равны человеческой голове. Глядя на северо-восток с определенной точки на Хай-стрит, можно без труда различить в верхней части фигуры нечто напоминающее злорадную ухмылку, в связи с чем фигура и получила свое название».

Отложив открытку, Дэнверс взял рисунок в рамке:

– Это всего лишь эскиз, сделанный в начале девятнадцатого века странствующим художником, который изобразил свое ви’дение того, как могла бы выглядеть Вдова.