Читать книгу - "Ангел-истребитель - Донн Кортес"

Из аэропорта он на такси доехал до галереи Чарли. Здание было заперто; в окнах темно. Он постучал — никто не вышел открыть.

Джек обошел галерею. Пожарная лестница в аллее опущена; оглянувшись по сторонам и убедившись, что его никто не видит, Джек забрался по ней наверх. Толкнул окно на втором этаже — похоже, намертво закрашено.

Не время миндальничать. Джек высадил стекло локтем.

Сигнализация не сработала; по крайней мере, он не услышал сирены. Ботинком столкнул внутрь застрявшие в раме осколки и сам последовал за ними. И оказался в коридоре: по обе стороны — двери, а на торцевой табличка: «Кабинет». Джек направился к ней.

Дверь была не на запоре. Внутри он увидел стол, заваленный бумагами и стопками журналов. У стены — пара кресел с плюшевой обивкой. Три шкафчика картотеки, один на другом, и отдельный стол с компьютером.

На клавиатуре — размашистая дуга крови, словно кто-то, у кого текла кровь из носа, резко мотнул головой.

Джек опоздал.

— Послушай, Чарли, — произнесла Никки. Она старалась говорить потише, но с напором. — Если мы с тобой хотим выбраться отсюда живыми, надо сохранять спокойствие. Хладнокровие. Ты меня понял?

— Да. Да, — сказал Чарли. — Он… он сумасшедший. Это он убил семью Джека.

— Я знаю, — угрюмо подтвердила Никки. — Он называет себя Патроном. Мы с тобой — следующие в его списке, и ничего хорошего нас не ждет. Твои веревки сильно натянуты?

— Э… довольно сильно.

— Ну, тогда постарайся их ослабить. Может, и получится. Не узнаешь, пока не попробуешь. Я займусь тем же.

— Хорошо. А как… как он поймал тебя?

— Усыпил. Я глотнула пивка из собственного холодильника… последнее, что помню. — Никки натянула веревки, жалея, что была без сознания, когда ее привязывали: она могла бы напрячь мускулы, обеспечила бы небольшую слабину. — А тебя?

— То… что случилось, кажется безумием. Сам еще до конца не поверил. Я работал в своем кабинете, когда он внезапно оказался рядом. Я не слышал, как он вошел, ничего подобного, он словно материализовался из воздуха. На нем был черный капюшон, лица не видно. Он вытянул ко мне руки, и тут… я не мог шевельнуться.

— Что-то новенькое, — протянула Никки.

— Он привязал меня к стулу, вытащил садовый секатор… — Голос Чарли дрогнул. Помолчав, он зашептал снова: — И когда он говорил, голос казался искаженным. Нечеловеческим.

— Модулятор, — определила Никки. — Боится, что ты узнаешь его голос. Может, это кто-то из твоих знакомых… или нет. Наверное, просто осторожничает.

— Он спрашивал о тебе. И о Джеке. Я почти ничего не знал… но я рассказал ему. Рассказал все, что знаю. Извини. — Слова Чарли были едва слышны.

— Ладно, проехали, — сказала Никки. — Все ломаются рано или поздно. Что там с веревками?

— Мне… Кажется, я могу сдвинуть узлы вдоль рамы.

— Отлично. Постарайся найти острый край, угол, все, обо что их можно перетереть.

— Тут что-то торчит… кажется, это винт или болт.

Самой Никки не повезло: к ней Патрон отнесся со всей тщательностью.

— Ну так постарайся перетереть веревку о болт, — сказала она. — Потребуется время, но ты не сдавайся. Дергай со всей силы.

— Да, конечно. О боже, как болит рука.

— Если ты не освободишь нас до возвращения Патрона, — фыркнула Никки, — то будешь вспоминать эту боль с ностальгией…

Джек рыскал по жилищу Чарли в поисках чего-то, в чем сам не был уверен… но инстинкт подсказывал, что что-то он упустил из внимания.

Здание служило Чарли не только галереей, но и домом; он жил в комнатах наверху. Джек бродил из одной комнаты в другую, выглядывая хоть что-нибудь, что подсказало бы, куда Патрон забрал их владельца. Наконец наткнувшись на то, что искал, он не поверил собственным глазам.

Одна из комнат служила спальней для гостей; Джек и сам когда-то ночевал здесь, после затянувшейся вечеринки по случаю открытия выставки. Когда Джек просунул в дверь голову, ему показалось сначала, что комната теперь используется как хранилище: каждый свободный сантиметр стен теперь занимали картины. Но затем он увидел, что в углу по-прежнему стоит кровать, а к ней добавились небольшой комод и гардероб.

Висевшая над кроватью картина изображала бесформенную кучу, прежде бывшую человеком. Над нею нависал хищно осклабившийся, острозубый Господь Бог.

— Сальваторе Ториньо, — прошептал Джек.

Репродукцию именно этой картины Патрон отправил через «Волчьи угодья» Поцелую Смерти, под маской которого скрывался Джек.

— Веревка поддается, — сказал Чарли. — Боже, у меня, наверное, получится.

— Продолжай тереть, — настаивала Никки.

— Она разлезается! Уже почти… готово! — Одним рывком Чарли высвободил руки. Усевшись на койке, он неловко завозился с путами на ногах.

— Да скорее же!

Спустя секунду Чарли уже стоял рядом. Его глаза выглядели тусклыми.

— Не стой столбом, развяжи меня! — прошипела Никки.

Чарли опустил на нее взгляд. Он не произнес ни слова.

Джек медленно окинул спальню глазами. Каждое полотно повествовало о смерти и отчаянии. Больше всего на картинах было искаженных от крика лиц и разодранной плоти. Комната была полна окон, распахнутых в преисподнюю.

Подойдя к гардеробу, Джек приоткрыл створку. Он уже знал, что найдет внутри.

Глянцевитая чернота латекса, намасленная кожа и хромированные цепи поблескивали на десятке аккуратно развешанных там нарядов. Очевидно, спальня больше не считалась запасной.

— Фальми, — выдохнул Джек.

Снаружи до него донеслись треск и хлопки фейерверков. Хэллоуин начался.