Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

— Джессика, скажите, пожалуйста, что ответили вы?

Я проглатываю комок в горле.

— Я сказала, что мы однажды были вместе.

Томаса перекосило.

— Значит, один из вас лжет, — заключает доктор Шилдс, прижимая руки к груди. — И сдается мне, Томас, что лжешь ты, ведь Джессике такое ложное признание ничего не дает.

Я киваю: она права.

Ее следующий шаг покажет, оправдан ли был мой риск.

Доктор Шилдс подходит к роялю и постукивает по ноутбуку.

— Джессика, я с радостью отдам вам видеозапись. Но прежде вы должны вернуть то, что взяли.

Доктор Шилдс бросает взгляд на Томаса, и я мгновенно понимаю, что она имеет в виду. Она говорит не об ожерелье.

Доктор Шилдс воссоздает сцену с Джином Френчем, но только в своем извращенном стиле; используя мои же тайны, она стремится побольнее меня ужалить.

— Не могу, — отвечаю я. — Я не брала ваших драгоценностей, и вы это знаете.

— Джессика, вы меня разочаровали, — говорит она.

Томас заходит глубже в комнату. Встает ближе ко мне.

— Лидия, отпусти бедную девочку. Она сказала тебе правду; солгал я. Теперь это только между тобой и мной.

Доктор Шилдс с грустью качает головой.

— То ожерелье очень дорого мне, другого такого нет.

— Лидия, я уверен, что она его не брала, — говорит Томас.

Вот на что я делала ставку, решив сказать правду. Он должен воочию убедиться в непорядочности жены: я приняла ее правила игры, но она все равно намерена найти повод, чтобы меня погубить.

Доктор Шилдс одаривает меня ласковой улыбкой.

— Сейчас Рождество, так что я подожду до завтрашнего утра и тогда сообщу в полицию. — Она делает паузу. — А у вас будет время поговорить с родителями. В конце концов, узнав правду о Бекки, они поймут, зачем вам так отчаянно нужны были деньги. Из-за того, что вас мучает чувство вины.

Опустив голову в ладони, я чувствую, как у меня затряслись плечи. Эту же тактику доктор Шилдс применила к Эйприл, думаю я. Выведала у девушки ее секреты и пустила их в ход против нее, словно кинжалы. Ввергла Эйприл в состояние полнейшей безысходности, внушив ей, что она лишилась всего, что ей дорого. Что ей больше незачем жить. А потом дала таблетки.

Доктор Шилдс уверена, что она и у меня все отняла: работу, Ноа, свободу, семью.

Она дарит мне одну ночь одиночества, рассчитывая, что я последую тем же путем, что и Эйприл.

Я жду еще немного.

Потом поднимаю голову.

В комнате ничего не изменилось: доктор Шилдс стоит у рояля, Томас — за стулом напротив меня, на столе — блюдо с закусками.

Я обращаю взгляд на доктора Шилдс. Молвлю кротко:

— Хорошо. Я сейчас уйду. Только можно один вопрос?

Она кивает.

— Вправе ли психотерапевт предлагать пациенту «Викодин», не выписывая рецепта? Этично ли это?

Доктор Шилдс улыбается. Думает, что я имею в виду ту таблетку, которую она дала мне.

— Известны случаи, когда другу, переживавшему тяжелый период, предлагалась единичная доза, — отвечает она. — Разумеется, официально я никогда не одобрила бы это.

Я откидываюсь на спинку стула, скрещиваю ноги. Томас смотрит на меня озадаченно, — вероятно, недоумевает, с чего вдруг я стала такой спокойной.

— Да, только Респонденту № 5 вы дали куда больше одной таблетки. — Я смотрю ей в глаза. — Вы дали Эйприл смертельную дозу.

Томас резко втягивает в себя воздух. Он приближается ко мне еще на шаг — по-прежнему старается меня защитить.

Доктор Шилдс замирает; кажется, что она даже не дышит. Но я чувствую, что ее мозг вибрирует, сочиняя новую сказку, опровергающую мои обвинения.

Наконец она отходит от рояля и садится на стул напротив меня.

— Джессика, я понятия не имею, о чем вы говорите. Вы думаете, я выписала Эйприл «Викодин»?

— Вы — психотерапевт и вправе назначать лекарственные препараты, — с вызовом бросаю я.

— Не спорю. Но если бы я выписала ей рецепт, это было бы официально зарегистрировано. — Она разводит руками. — А записей таких нет.

— Я могу спросить у миссис Восс, — предупреждаю я.

— Спрашивайте, — невозмутимо отвечает доктор Шилдс.

— Я знаю, что это вы дали ей таблетки, — настаиваю я, понимая, что сдаю позиции: доктор Шилдс благополучно парирует любое мое заявление.

Томас поднимает руку и прикасается к своему левому плечу. Как будто неосознанно.

— Как бы я могла дать кому-то «Викодин», если сама никогда его не принимала? — вопрошает она тем же рассудительным тоном, к которому прибегла, когда убеждала меня, что это не по ее вине я потеряла Ноа и работу.

Мои часы записывают весь разговор, но доктор Шилдс пока никак себя не изобличила. Хуже того, я ее разозлила. На это указывают и блеск ее сощурившихся глаз и металлические нотки в ее голосе.

Я безнадежно проигрываю.

— Ты не принимала, — включается в разговор Томас. Меня поражает его монотонный голос.

Мы обе поворачиваемся к нему. Он все еще держится за левое плечо — за то самое, на котором остался шрам после хирургической операции по устранению разрыва вращательной манжеты.

— А я принимал.

Насмешливая улыбка исчезает с лица доктора Шилдс.

— Томас, — шепчет она.

— Всего несколько штук, — медленно продолжает он. — А то, что осталось в пузырьке, я не выбросил. Лидия, Эйприл была здесь в тот вечер, когда она умерла. Ты сказала, что она приходила к тебе и была расстроена. Ты дала ей мои таблетки?

Он приподнимается на носках, словно намерен пойти наверх и проверить.

— Подожди, — останавливает его доктор Шилдс.

На мгновение она застывает, а потом ее лицо кривится.

— Я же ради тебя старалась! — вскрикивает она.

Томас пошатывается и падает на диван.

— Ты убила ее? Из-за того, что я с ней переспал?

— Томас, я не сделала ничего плохого. Это был выбор Эйприл. Она сама наглоталась таблеток!

— Если вы вложили кому-то в руки оружие, это убийство? — спрашиваю я.

Они оба резко поворачиваются ко мне. В кои-то веки у доктора Шилдс не находится ответа.

— Но вы не только снабдили ее оружием, — продолжаю я. — Что вы сказали Эйприл, чтобы довести ее до крайности? Вы ведь наверняка знали, что однажды она уже пыталась свести счеты с жизнью — когда училась в школе.

— Что ты ей сказала? — хрипло вторит мне Томас.

— Я сказала, что мой муж снял девочку на одну ночь и теперь сожалеет об этом! — Доктор Шилдс захлебывается словами. — Что для него она никто, пустое место. Что он совершил самую большую ошибку в своей жизни и готов отдать что угодно, лишь бы исправить ее.

Томас, потрясенный, качает головой.

— Ну как ты не