Читать книгу - "Восьмой свидетель - Стив Кавана"

если вы меня подведете, то я заставлю вас пожалеть об этом всеми вашими нервными окончаниями.

Что-то внутри у Руби, что помогало ей держаться прямо, в этот момент словно дрогнуло и согнулось. Быстро нахлынувшее облегчение столь же быстро прошло.

– Как вас зовут? – спросила она.

Мужчину вроде удивил этот вопрос.

– Вы можете называть меня мистер Кристмас. Я буду присматривать за вами, мисс Джонсон.

Он коротко опустил голову, церемонно щелкнув каблуками. А затем прошел мимо нее и стал спускаться по ступенькам, даже не оглянувшись.

Руби прислушалась к его шагам на лестнице. И только когда этот звук полностью затих, наконец перевела дыхание.

Глава 44

Эдди

– С добрым утречком, разводила! Будешь яичницу, или как?

Я поднял голову с дивана Дениз и сразу же почувствовал, как боль отдается где-то в затылке. Тони Мать-Перемать готовил завтрак на маленькой кухне ее однокомнатной квартирки.

– Мне только кофе и ибупрофен, – сказал я.

– Да ты же вроде больше не бухаешь?

– Нет, это из-за дивана. Не из-за бухла.

Я спустил ноги на пол, сел и потер левое плечо. Размял шею и спину. Дело было не в диване. Это был стресс, но я не хотел, чтобы Тони или кто-то еще знал об этом.

– Этот костюм выглядит так, будто ты снял его с Лейка, – заметила Дениз, входя на кухню в халате, с мокрыми волосами, обмотанными полотенцем. Она чмокнула Тони в щеку, и они что-то прошептали друг другу. Я не расслышал, что именно. Но чем бы это ни было, оба улыбнулись. Я был рад за Дениз.

Спал я в рубашке и костюмных брюках. Одеяла, которые Дениз выдала мне прошлым вечером, были все еще аккуратно сложены на стуле напротив. Я услышал постукивание когтей по деревянному полу, а затем почувствовал, как длинный влажный язык облизывает мне лицо. Пожелав Кларенсу доброго утра, я почесал ему живот. Вскрыв целую упаковку бекона, Тони вывалил половину на сковородку. Дениз была вегетарианкой. Половина пачки предназначалась Тони. Другая половина – Кларенсу, который, поприветствовав меня, убежал на кухню и уселся у ног Тони. Запах бекона, жарящегося на сковороде, явно представлялся ему более соблазнительным.

– В офис сегодня не ходи, – сказал я.

Дениз налила мне кофе и отнесла к дивану вместе с флакончиком обезболивающих таблеток.

– Завтрак подан. Так что происходит? Мы закрываемся?

– Я хочу, чтобы следующие несколько дней ты посидела дома. Я сплю на чужих диванах, никогда не остаюсь в одном и том же месте на две ночи подряд, а это дело… Мне просто нужно покончить с этим. Со всем этим. С наградой за мою голову, с этим психом, который шебуршится за кулисами дела Джексона, и мне нужно найти того, кто на самом деле убил Маргарет Блейкмор.

– И как ты собираешься это сделать?

– Точно не знаю, но примерно представляю, с чего начать.

Я еще раз потер шею, а затем насухую заглотил сразу три таблетки из флакончика.

– Полегче с этим, – посоветовала Дениз.

– Тони, мне нужно, чтобы ты сегодня кое-что для меня сделал, если ты не против, – продолжал я.

– Нет базара, – ответил он.

На секунду я не обратил на это внимания. Затем до меня дошло, что до сих пор Тони ни разу не матюкнулся. Дениз увидела осознание на моем лице. Прошептала:

– Мы работали над нашим языком. Я не хочу, чтобы моя восьмидесятисемилетняя мать вышвырнула его из дома через две секунды после того, как он туда зайдет.

– Он уже познакомился с твоей мамой? Должно быть, это серьезно…

Я отхлебнул горячего кофе, встал, потянулся, а затем обратился к Тони:

– Я сейчас поговорю с Лейком. Он позвонит тебе и поможет с этим делом. Мне нужна квартира на Леонард-стрит, в том старом здании под часами.

– Я чё, по-твоему, похож на риелтора?

– Сам я не хочу ее снимать. Мне нужно, чтобы кое-кто другой ее снял. Мне такая хата не по карману. Мне просто нужно, чтобы эта квартира появилась на «Эйрбиэнби»[30] или в каком-нибудь подобном месте. Всего на пару дней. Я уверен, что существуют правила, согласно которым нельзя сдавать свою квартиру в аренду таким вот образом, но я уверен, что ты сможешь убедить подходящего кандидата. А я, соответственно, ему это потом компенсирую.

– Типа, оплатишь его больничные счета?

– Не причиняй никому вреда в этом здании. Действуй деликатно. И никого не похищай. Просто, знаешь, используй свой дар убеждения.

Тони кивнул, сгрузил бекон на тарелку и начал разбивать яйца на сковородку.

– Ах да, и мне нужно еще кое-что. Спроси у Джимми, не может ли он организовать встречу с Бьюкененом. Пора мне уже поближе познакомиться с «Достойнейшими Нью-Йорка».

– Встречу? Джимми, сцуко, не встречается ни с какими копами!

Дениз, которая слушала наш разговор, многозначительно покосилась на Тони – он опять ругнулся.

– Не для себя. Для меня.

– Ты собираешься забить стрелку с бандой продажных копов, которые пытаются тебя пристукнуть?

– А у тебя есть какие-нибудь идеи получше, как покончить с этим?

– Конечно – перебить их всех на хер!

– Тони, следи за своим языком! – не выдержала Дениз.

Тони поднял руку в знак извинения.

– Я не могу накрыть всю эту шайку. По крайней мере, без того, чтобы не погибло еще больше людей. Я не собираюсь просить Джимми затевать из-за меня войну. Просто попроси его организовать это. Я пойду сам, один. Хочу оказаться в одном помещении с Бьюкененом. Передай Джимми, что я хочу сделать им предложение.

Тони рассмеялся.

– Да у тебя, блин, парень, просто железные яйца!

Дениз раздраженно покачала головой.

– Мне нужно время подумать. Так что не спеша прогуляюсь на Западную Семьдесят четвертую пешочком, – сказал я.

– Эдди, просто давай поосторожней, – сказала Дениз.

– Мне надо наконец закончить с этим. Меня достало уже быть осторожным. На сей раз пора как следует включить мозги.

Глава 45

Эдди

Манхэттен – это сама жизнь.

Когда вы идете по этим улицам, то словно подключаете свой мозг непосредственно к человечеству. Некоторые люди думают, что облик этого города определяется его огромными зданиями, протянувшимися к небу, бьющим через край роскошным изобилием Таймс-сквер в ночи, величественной романтикой Центрального парка или невероятными масштабами и чудом Бруклинского моста.

Нет, ничем из этого.

Манхэттен образуют пешеходы, запрудившие его тротуары, таксисты, которые пробиваются сквозь уличные пробки, звуки и запахи тех, кто разливает пиво, продает газеты, жарит бургеры, покупает и продает мир, считает деньги, – а также люди, которые защищают их всех.

На Манхэттене трудно разглядеть